Спокойно. Только не оборачивайся. Иначе он заподозрит неладное, и тогда помощи не жди.

— Да я и не притворяюсь! — он повысил тон.

Вот он — Гермиона чуть ли не обрадовалась. Вот он — настоящий Ленни. А то она уже испугалась, что он изменился. Или еще какой-то бред в этом роде.

— Так, Ленни, — она зло покосилась на него. — Если это все, что ты хотел мне сказать, то беседа окончена.

Она бы развернулась спиной и ушла. Но она не могла сделать этого, потому что опустить палочку было чем-то вроде того, что выкинуть нож, когда перед тобой стоит убийца.

— Нет! Нет, я хотел поговорить. Выслушай меня.

— Хорошо, — шаг. — Говори.

Она заметила, что расстояние между ними слишком увеличилось. И это было весьма заметно. Сейчас можно было бы устремиться к лестнице, и это дало бы ей большое преимущество в скорости. Однако почти сразу же его глаза опускаются на пол и медленно скользят к ее ногам. Между ними — метра два. Или даже три.

Беги!

Но она стоит и не может сдвинуть себя с мертвой точки. Только отходит на пару сантиметров.

Неужели она так страшилась сокурсника, что не могла пуститься в бег, когда появлялась возможность?

— Я не понимаю твое поведение.

— Я тоже, — она хмыкнула, — не понимаю твое.

Кажется, что эти слова поразили его.

Он потер лоб дрожащими пальцами.

— Но почему? Что я сделал не так?

Она не ответила.

Пожалуйста, начинайся скорее, лестница. Никаких мыслей, кроме этого, уже не было в ее голове. И слова Ленни проскользнули мимо нее.

— Я тебя чем-то обидел?

Ее взгляд стал более осмысленным.

Обидел? Он правда спрашивает это?

— Тебя нигде ничем не ударяло?

— В каком смысле?

— Да в прямом!

Ее спина коснулась стенки. Второй рукой, проведя по холодной поверхности, она почувствовала ее конец. Все, тянуть больше нечего.

Подскочив на месте, она рванула вперед, шевеля руками, словно при быстром беге.

Устремившись вверх по ступенькам, она слышала, как ее шагам отзываются его.

Он бежит за ней? Вероятнее всего.

Оборачиваться нельзя — это только замедлит ее передвижение. Но голова невольно смотрит назад, и в эту секунду тяжелые руки прижимают ее к поручню.

— Мы же не договорили, — в его голосе прежняя нервозность.

— Я не хочу продолжать разговор. Отпусти меня.

Но он сильнее сжал ее талию и руку, в которой находилась палочка.

Безумные глаза, которые бегали по его лицу, искали, как можно выбраться отсюда. Голова бешено соображала, как вырваться из этого хвата.

Но ничего не могло ей помочь. Она была сама, как всегда.

— Отпусти!

— Нет. Ответь мне, прошу.

Он был требовательным, но мягким. Не было угрозы, но ее сердце колотилось так, будто ее приговорили к смерти.

Черт. Спасите! Кто-нибудь!

— Если ты не отпустишь, я буду кричать.

Ее пальцы схватились за его плечо, комкая верхнюю одежду. Потянув за ткань, она попыталась толкнуть его в сторону, но он был гораздо сильнее. Впив ее тельце в поручень, он проговорил:

— Гермиона, почему ты не можешь ответить на один вопрос?

И снова — чуть ли не плакала. Только слезы, которые уже резали щеки, были непривычными, не вызванными Драко. А лучше бы им.

— Я буду кричать! Отпусти! — ее голос надорвался, отталкиваясь от стен.

И прозвучало эхо. Но никого, кроме их двоих, так и не было.

— Тебя никто не услышит. Просто ответь и сможешь пойти, куда захочешь.

Всхлип. Громкий всхлип вырвался из ее уст.

Беспомощная. Она была даже беспомощнее, чем с Драко.

Девушка обмякла в руках, которые крепко держали ее. Плечи начали содрогаться, а колени подкашиваться.

Она уже не могла думать, решать. Лишь поддалась слабости, которая одной струйкой текла из напуганных глаз.

И вдруг руки отпускают ее. Она чуть ли не крениться вниз со ступенек, но удерживается одними пальцами.

— Извини. Я не хотел причинить тебе боль. Мне всего лишь нужно было узнать, почему ты избегаешь меня.

Она трясется от испуга, от потрясения. И даже где-то от жалости к самой себе.

Ведь это именно у нее отец стал инвалидом, у нее смертельная опасность, ее чуть не изнасиловали.