Куня грызущий голову судака, уставился на Дару и тоже что то троекратно хрюкнул, при этом не выпуская рыбину из зубов.

– А от куда это?

– Твои трофеи, честно заработанные тобою в бою.

– Так мы ведь все вместе…

– Куня вон свое поощрение догрызает, а меня откровенно говоря нужно отправить не единожды в наряд, чтоб в будущем варежкой то не щелкал.

– Это мои первые трофеи.

Проговорила девушка, рассматривая белоснежный клык изукрашенный серебряным узором.

До хутора мы добрались когда уже начало смеркаться и от озера в поисках добычи потянулись тучи комарья.

– И где это вы так загулялись, я ужо устала кашу то разогревать, вас дожидаясь.

– На вот.

Протянул я Лукерье алую ленту с заколкой.

– Ох тыж батюшки, это же… да как же…

Прикрыла рот рукой старушка.

– Хочешь родственникам отдай, а лучше ничего им не говори, пусть думают что в город они подались.

Лукерья только закивала головой, а мы с Дарой пошли в дом.

Ваша репутация с хутором Ясный – 157

А на следующий день случилась с нами новая история.

Мы уже закончили утреннее мычание, позавтракали и занялись фехтованием, как раздались звуки била, кто то молотил железякой об железяку.

Лукерья выскочив из дверей припустила в сторону ворот, мы с Дарой переглянувшись устремились за ней, оба раздираемые любопытством происходящего.

В метрах тридцати от ворот, гарцевало пять лошадей с седоками на спинах, четверо из которых были в кожаной броне а пятый был какой то расфуфыренный пижон.

Тут же собралась и добрая половина хуторян, кто с топором а кто и с вилами, примерно с десяток было охотников, те были с луками.

Пижон поднялся в стременах и срывающимся на фальцет голосом стал вещать, пытаясь докричаться до нас.

– Хуторяне, вы наверное все меня помните, я Миколай, муж умершей девять лет назад Марии, дочери Лукерьи.

– Да это же Миколка.

Всплеснула руками хозяйка хутора.

– Я привез бумаги от судьи, по которым являюсь отцом и одновременно опекуном своей дочери Варвары. Так же я привез бумаги, в которых говорится, что Лукерья дочь Матвея, долгие годы занималась ведьмачиством и наведением порчи, а посему должна быть взята под стражу и отправлена в столицу на суд. Теперь выходит что я ваш хозяин хуторяне, и мне вы тепереча будите подчинятся и платить десятину. Кто же не согласен, может сейчас собирать свои пожитки и отправляться на все четыре стороны, или вместе с Лукерьей в колодки. Всем все ясно? Тогда отворяйте ворота вашему господину.

Народ загомонил, а Лукерья открыла рот, да так и застыла.

Я посмотрел на новых хозяев, на Лукерью, да и нажал на иконку, призывая питомца. Куня проявился у моих ног легким маревом, как будто в зной воздух колышется, подымаясь раскаленным от земли, надеюсь что никто его таким и не заметит.

– Так малыш, слушай сюда. Как только Дара поднимет и опустит руку, ты должен будешь лишить этого павлина его же собственных ушей. Все это проделать скрытно и незаметно для противника, ну и для хуторян тоже. Ясно? Тогда выполнять.

Раздался тихий писк, и марево у моих ног исчезло.

– Так ты мил человек и есть тот Миколка что подносы серебряные у своей дочери уворовал, да еще мягкую рухлять в придачу к ним прихватил?

Хуторяне снова загомонили.

– Я ничего не крал, а взял по праву, то что моей жене в приданное должно было быть дадино.

– Так было, или должно было быть, это немного разные понятия мил человек.

– А ты кто таков, что меня спрошаешь? Ты наверное тот, кто зовется защитником той шарлатанки, что называет себя чародейкой. Наслышан я о вас, тоже наверное в колодки хотите, за то что людей дурите, да непотребства творите.

Я еще посмотрел на этого болтуна и вывел над головой иконку Судьи. Народ враз притих и поскидовал шапки, кто таковы имел, а некоторые даже бухнулись в пыль на колени. Четверка что сопровождала павлина, стала нерешительно пятится к лесу, а у Лукерьи еще больше открылся рот.

– В тех местах от куда я родом, издавна повелось мошеннику отрезать уши, чтоб люди видели, и дела с этим человеком больше не имели, вору же на первый раз рубили руку, а разбойнику, тому сразу голову. Я сейчас спущусь к тебе, и ты мне покажешь те бумаги, которые якобы судьей писаны были, если все как ты сказал, значит будим разбираться и суд вершить, а ежели бумаги подлог то не взыщи.

Четверка в бронях уже задним ходом добрались до леса, и имела намерения не останавливаться и дальше.

– Я ничего тебе показывать не буду, ты такой же мошенник как и твоя чародейка, и болтаться вам повешенными на ближайшем дереве.

– Я вижу ты так и хочешь проверить кто из нас является мошенником, ну что же, пусть будет по твоему.

– Дара, махни в его сторону рукой.

– Зачем.

– Не будем людей разочаровывать, чародеи мы или где.

Дара демонстративно медленно подняла руку, приковав к себе взгляды всего местного общества, а затем резко опустила вниз.