– Кэт… миледи… для этого нет оснований… уверяю, я могу объяснить… я все исправлю, только дай мне шанс…

Женщина в плаще не обратила на него внимания. Она только дернула за цепь, и они принялись подниматься по крутой тропе. Мул уверенно шел вперед, даже несмотря на лед и снег, и вскоре у невысокого мужчины не осталось сил, чтобы разговаривать. Задыхаясь и хрипя, он скользил по обледеневшим камням, помогая себе руками, чтобы не рухнуть с обрыва. Волки с любопытством наблюдали, а потом, когда люди поднялись повыше, волчица последовала за ними. Ее брат заскулил и потрусил за ней.

Медленно, шаг за шагом, стараясь оставаться незамеченными, они брели по открытой всем ветрам тропе, все выше и выше, следуя за женщиной в капюшоне и ее пленником. Замок у подножия горы становился все меньше, а потом и вовсе скрылся из вида. Волки прошли мимо двух небольших замков, встроенных в склон горы. Внизу раскинулась долина, впереди были лишь горы, снег и небо. Они поднимались все выше, и волчица подумала, что если бы у нее были крылья, как у птицы, она бы взлетела. Жаль, крылатых волков не бывает. Мех, зубы и когти служили ей защитой, однако подъем отнимал много сил. Чутье подсказывало ей, что уже должен наступить рассвет, но солнце по-прежнему оставалось скрытым за горизонтом, лишь на востоке виднелось слабое, еле заметное мерцание.

Белый замок постепенно приближался. Волки перебрались через узкий каменный мостик, продуваемый ревущим ветром. На другой стороне моста женщина в капюшоне слезла с мула, но не привязала его, и волчице подумалось, что она не собирается возвращаться. Ее пленник еле стоял на ногах от усталости. Его губы посинели, он кашлял и задыхался, пытаясь вздохнуть. Крепко сжимая цепь, женщина поволокла его вверх по почти отвесной лестнице, и они исчезли внутри вырубленного в горе прохода, ведущего в замок.

Лютоволки последовали за ними. Лапы болели, воздух горел в груди, дышать было тяжело. Наконец волчица проползла по узкой тропке над пропастью и вошла в открытые ворота, ведущие в холодную белую гробницу замка – пустую, мерзлую, заброшенную. Каждый звук эхом отдавался в пустых залах, на полах намело сугробы. Волки след в след шли за людьми – женщина пахла неправильно, плесенью и разложением, - и наконец оказались в большом чертоге, в котором стоял массивный трон из чардрева, а стены были украшены бело-синими знаменами. В дальнем конце зала, перед дверью, на которой был вырезан полумесяц, стояли женщина и мужчина. Женщина приковала своего пленника к колонне и принялась снимать с двери бронзовые засовы.

– Кэт, - заговорил мужчина. Несмотря на суровую стужу, по его лицу стекали капли пота. – Кэт, прошу… все, что я делал, было ради любви… ты не можешь винить меня за то, что я любил тебя! Я стал бы тебе таким же хорошим мужем, как и Нед, но я был низкого рода, а ты была дочерью Риверрана, это их вина, не моя… если бы мы сбежали, я дал бы тебе все, что бы ты ни пожелала… мы бы путешествовали по Вольным Городам, я бы вплел бриллианты в твои волосы. Если бы ты поверила мне, если бы ты дала мне шанс, ничего бы этого не случилось! Еще… еще не поздно, мы можем…

Как и прежде, женщина не обращала на него ни малейшего внимания. Она сняла последний засов, и дверь открылась, явив ревущую пустоту. В тот же миг сильный порыв ветра сорвал с нее капюшон, и волчицу словно пронзила молния – она узнала ее.

Она… она знала эту женщину. По крайней мере, волчица знала, хоть девочка и не помнила. Вытащив ее обнаженное тело из реки, волчица учуяла исходящий от нее трупный смрад, увидела ее окровавленное горло, перерезанное от уха до уха, и рваные раны на лице. Она взяла в пасть руку женщины и яростно потрясла, пытаясь пробудить ее, но та не очнулась. Я знаю, она мертва. Я видела это во сне. Но как же она оказалась здесь, живая, но в то же время мертвая? Налитые кровью глаза горели огнем, горло было скрыто под высоким воротником, плоть побелела и сморщилась, а волосы стали редкими, как у старухи. Кто эта женщина, почему волчица так старалась спасти ее? Девочке почти удалось вспомнить, но обрывки воспоминаний тут же погрузились в неподвижный темный омут, в который превратилась ее память, отравленная ядом Летней Девы.

Волчица поджала хвост и заскулила.

Женщина подняла глаза и увидела волков. На ее лице появилось зловещее выражение, неживой взгляд был устремлен на них. Она подняла руку, и волки приблизились. Мужчина забился в цепях, с ужасом глядя на них. Он явно решил, что женщина призвала их из ниоткуда.

– Кэт… Кэт! Прости, прости меня. Я не хотел тебе вреда, никогда не хотел… я спас Сансу, я…

Черный волк приготовился к прыжку, рыча и скалясь. Волчица сделала то же самое. И, повинуясь еле заметному жесту этой женщины, Кэт, они прыгнули, чтобы перегрызть пленнику горло.

Человечек закричал и задергался, но ему некуда было бежать. Волчица вцепилась зубами ему в плечо, вырвала кусок плоти. Кровь и костный мозг потекли в горло. Ее брат вгрызся пленнику в грудь – там мясо нежнее. Они с рычанием грызли, кусали и глотали, пока тело мужчины не превратилось в жалкое окровавленное месиво. Однако он был еще жив – из разорванного горла раздавался хрип. Кэт жестом отозвала их, и они принялись кружить рядом, облизываясь и рыча. Женщина подошла к пленнику и освободила его. Он рухнул на пол, и она потащила его к открытой двери. На каменных плитах оставались яркие пятна от крови и вываливающиеся внутренности. Кэт постояла мгновение, созерцая пустоту, простершуюся внизу. Она что-то прокаркала сквозь перерезанное горло, а потом одним быстрым, безжалостным движением вышвырнула свою жертву вниз.