– Миледи, - робко произнесла она, склонив голову. – Я еду с вами.

========== Теон ==========

На востоке, над бескрайней гладью Студеного моря медленно поднималось солнце. Теон с тревогой наблюдал за восходом, страшась, что это какой-то обман и что солнце через мгновение вновь исчезнет. Но нет, оно поднималось все выше, источая золотой, розовый, алый, ослепительно яркий свет, и Теону казалось, что он вот-вот сгорит на месте от прикосновения его лучей. Старая Нэн рассказывала, что гнусные порождения тьмы не выносят солнечного света, и чтобы победить их, нужно продержаться до рассвета. Так было в сказке про Дженни, ее возлюбленного и королеву фей. Возможно, это и не совсем так, подумал Теон. Он держал в руках Светозарный, призвал огонь и убил самое жуткое чудовище, что ступало по земле. А что если я – герой, отдыхающий в утренних лучах после всех подвигов и страданий? Эта мысль была столь неожиданной и смехотворной, что он тут же прогнал ее прочь, но все-таки она теплилась, словно уголек, в его исстрадавшемся сердце. Я. Я сделал это.

Студеный ветер взъерошил его спутанные седые волосы. Теон осторожно перекинул ноги через крепостной зубец и уселся на стене, оглядывая раскинувшуюся внизу Белую Гавань, - точнее, то, что от нее осталось. Лорд Эдмар, сир Давос и большая часть войска Баратеона отплыли на юг вместе с телом короля, а с ними – некий сир Джендри, который, судя по всему, стал наследником Станниса. Сир Аддам Марбранд, действуя по приказу лорда Вимана, временно принял командование обороной города. Теон видел, как высокий рыцарь расхаживает то тут, то там, проверяя, как продвигается постройка укреплений; его медно-рыжие волосы сверкали, словно начищенный грош. Люди работали всю ночь и, конечно, предпочли бы отправиться спать, если прямо сейчас никто не собирается на них нападать. Белую Гавань покинули все жители – здесь остались только отряд дикарей, дружинники Мандерли, их тяжело раненый лорд, Марбранд, Теон и Аша. Город практически обезлюдел. Теон не знал, что делать дальше. Наверное, они останутся здесь, пока Аша не поправится, а потом… он пытался представить, как возвращается домой, на Железные острова, но картина получалась незавидная. Все будут считать его жалким слабаком, не воином и даже не мужчиной. Никто не поймет, что он видел, кем он стал. Мне следует остаться тут, на севере. Здесь мое место. Может быть, какой-нибудь лорд согласится терпеть его присутствие на своей земле. Однако Аша, как только окрепнет, вернется домой, чтобы отвоевать себе Морской трон, и ему придется расстаться с ней навсегда…

Теон поменял положение, прижав колени к груди и плотнее закутавшись в плащ. Даже если я останусь в живых, что я буду делать? Он не может ни жениться, ни зачать детей, ни охотиться, ни сражаться на мечах, ни стрелять из лука, ни помогать в восстановлении Белой Гавани. Даже если он попытается наняться слугой, от него нет никакой пользы, ведь обычным хозяевам не нужна игрушка, с которой можно творить всякие мерзости, как делал Рамси. Я мог бы стать мейстером. Тогда ему не потребуется объяснять свою немощь, и его никто не будет тревожить. Однако Старомест очень далеко, к тому же Теон никогда не испытывал интереса к книгам и ученью. Может быть, когда-нибудь в далеком будущем, когда Аша наконец отвоюет свое наследство, она пригласит его жить на Пайке под ее защитой… но даже тогда он станет объектом жалости и презрения. Да и чем ему заниматься до тех пор, пока настанет тот день, если он вообще настанет? Надо вернуться в крипту Винтерфелла и упокоиться там вместе со Старками. Если, конечно, они примут меня.

Теон потер глаза искалеченной рукой, стараясь унять жжение. Потом, удостоверившись, что ветер не сдует его с края стены, он поднялся на ноги и перелез обратно. Пройдя по крепостной стене, он завернул за угол, вошел в башню и отправился проведать Ашу.

Ее поместили в комнате с видом на гавань. Опоры кровати были в виде водяных дома Мандерли, на стенах висели рыболовные сети и канаты. Теон подумал, что Аше бы это понравилось; море будет напоминать ей о доме. Он тихонько вошел в комнату, присел рядом со спящей сестрой и принялся разглядывать ее. Она уже была не такая бледная и, когда ей меняли повязки, кровь уже не текла так обильно. Теон надеялся, что это добрый знак. Однако ее раны воспалились, и Теон пережил несколько тревожных ночей, пока лекарям не удалось победить болезнь. Он спал на полу, не желая расставаться с сестрой, и каждую ночь боялся, что она умрет. «Если кто-то должен умереть, пусть это буду я», - молил он богов. Аша представляет слишком большую ценность. Она нужна на Железных островах. Теон смотрел на ее угольно-черные волосы, разметавшиеся по подушке. Она еще молода. Боги, помилуйте ее. Пожалуйста.

Наконец Аша слабо шевельнулась и приоткрыла один глаз. На ее губах показалась невеселая улыбка.

– Первый хороший день за несколько месяцев, а ты тратишь время тут… со мной. Иди погуляй, братец.

– Я гулял, - тревожно произнес Теон. – Но я вернулся. Я не трачу время. Я просто зашел узнать, как ты.

Аша застонала.

– Жива. Более или менее. Это… уже кое-что.

– Хорошо. Принести тебе что-нибудь? Хочешь теплое питье? Или еще одно одеяло?

Она взглянула на него, удивленная и растроганная, и покачала головой, поморщившись от боли.

– Ты мне… не нянька, Теон. Тут целая толпа народу за мной приглядывает. Тебе самому нужно восстанавливать силы.

«Зачем?» - печально подумал Теон. С каждым днем он все больше убеждался, что на этот вопрос не найти ответа.

– Что ты собираешься делать? – спросил он, чтобы сменить тему.

Аша повернулась и, снова поморщившись, откинулась на подушки.

– К моему огромному удивлению, я собираюсь все-таки выйти замуж за сира Джастина. Нужно избавить мир от нашего дядюшки Эурона и его тварей, а я не настолько безумна, чтобы думать, будто я справлюсь в одиночку. Каким бы ни был Масси, он храбро сражался в этой войне. Я никогда бы… не взяла в мужья труса, а он не трус. Станнис мертв, так что мне уже не нужно приносить ему присягу. Если сир Джастин выучится как следует ублажать меня в постели и держать рот закрытым за ее пределами, мы с ним поладим. Я заставлю его принять веру в Утонувшего Бога – он уже отрекся от своих богов ради Рглора, так что вряд ли будет возражать, - и ему придется пройти утопление, чтобы доказать… что он на самом деле… достоин. Наши дети будут носить имя Грейджоев и научатся ставить паруса… прежде чем ходить. Так что все будет… на моих условиях. – Утомленная столь долгой речью, Аша закашлялась. Теон обеспокоенно смотрел на нее. Наконец она перестала кашлять и вытерла с подбородка кровь и слюну. – Это если… я доживу до… брачной ночи.

– Доживешь, - немедленно сказал Теон. Он содрогнулся и тайком сделал жест, призванный уберечь от зла. От прямолинейных брачных планов Аши его охватила тоска по тому, чего у него никогда уже не будет. Он хотел бы иметь жену, детей, маленький домик у моря. Он ловил бы рыбу, охотился, проливал пот и кровь, чтобы защитить свою семью. Но ни одна женщина не возьмет в мужья искалеченного, седого перевертыша, который не сможет угодить ей в постели, не даст ей детей. От него нет никакого прока. К тому же, несмотря ни на что, он слишком горд, чтобы быть попрошайкой, получать объедки наравне с собаками, как в Дредфорте. Мир никогда раньше не казался ему таким огромным и таким пустым. Теперь я точно знаю, что я не герой. Герои всегда живут долго и счастливо.

– Теон, - произнесла Аша, заметив выражение его лица. – Что с тобой?

Он через силу улыбнулся.

– Ничего. Просто беспокоюсь за тебя, вот и все. Масси здесь, в Белой Гавани?

– Он отправился на юг, проследить, чтобы Станниса похоронили как подобает и чтобы сир Джендри получил указ о признании его законным наследником и принял правление Штормовым Пределом. Он обещал вернуться, как только сможет. Когда я поправлюсь настолько, чтобы выдержать путешествие, мы поженимся здесь, а потом по суше отправимся на Кремневый Палец, а там сядем на корабль и поплывем на Пайк. С многочисленной армией, разумеется.