– Блин, кто это ошибся номером-то среди ночи?! – угрюмо пробормотал Батон, сползая с кровати и ползя на кухню, где поселился его шумный и беспардонный телефон.

А возмутитель спокойствия и гонитель сна никак не желал успокаиваться и замолкать, а всё орал и орал, требуя от Батона немедленного разговора.

Добравшись в потёмках до кухни, Батон сорвал с голосистого наглеца трубку, собираясь наорать на того, кто вздумал ему позвонить.

– Послушай, Батон, – послышался на том конце страшный и могильный голос Николая Светленко.

С Батона мигом слетела вся спесь, он выпустил набранный воздух и превратился в кроткого и смирного «бычка на привязи».

– Да, – сказал он, изображая безвольный голосок раба.

– Батоха, – леденящий голос Светленко, казалось, ну о-очень не доволен. – Приезжай сейчас же на «пункт четыре».

Батон глянул на светящиеся в темноте электронные часы на микроволновой печке.

– Ты что? – протянул он. – Три часа ночи! Даже трамваи ещё не ходят!

Николай хмыкнул, помолчал и немного сжалился:

– Выезжай в четыре, когда ходить начнут, и ползи на «четвёртый пункт»! Жду!

КЛАЦ! – Светленко повесил трубку.

– Гадюка! – буркнул Батон, удалившись от своего телефона в спальню. – Такой сон хиповый снился, а досмотреть не дал!

«Четвёртым пунктом» у них называлась та халупка на Калинкино. Её так назвал Светленко – для конспирации, а Батон – просто согласился.

====== Глава 105. Ошибка резидента. ======

Батон избавился от пижамы и принялся одеваться, готовясь ехать и получать от Светленко очередной нагоняй. Натягивая штаны, Батон вдруг замер: небеса послали ему озарение: не надо ехать и получать нагоняй, а нужно доложить Серёгину, что Светленко будет в избушке! Тогда Серёгин приедет и схватит бандита, а Батон получит вожделенную свободу!

Со штанами на одной ноге, путаясь в них, Батон поскакал назад на кухню и начал названивать Серёгину домой.

Пётр Иванович тоже спал. Наконец-то ему можно поспать спокойно: после того, как поймали Шубина, Сабина Леопольдовна осталась у себя дома и не будила Серёгина среди ночи из-за того, что ветка каштана стукнула в окно. Кот Барсик тоже спал спокойно – в ногах Петра Ивановича, а не за холодильником.

Разбуженный телефонным звонком, Серёгин притащился в прихожую к телефону, отодрал трубку от рычага и промямлил сквозь сидевшую в голове ватную полудрёму:

– Эээээ?

Батон решил, что на линии помехи и поэтому закричал погромче:

– Пётр Иванович! Светленко потребовал от меня приехать на Калинкино прямо сейчас! Вы можете его поймать, потому что он тоже там будет!!

– А! – испугался Серёгин вырвавшегося из телефонной трубки страшного вопля и отпрянул от телефона. – Щево? – пробормотал он после недолгой паузы.

Батон решил, что его не слышно и прокричал всё ещё громче. Насилу Серёгин поборол накопившийся недосып и сумел понять, кто ему звонит, и что он ему говорит.

– Батон! – закричал он в трубку, разобравшись, наконец, что подвернулся шанс схватить Светленко. – Едь туда же – будешь показывать дорогу!

Теперь испугался Батон, крикнул:

– А! – и отдёрнул трубку от уха.

– Троллейбусы ещё не ходят, – прохныкал он. – Как я приеду?

– Ладно, жди у своего подъезда, мы заедем за тобой! – сказал Серёгин, вспомнив, что у Батона нет машины.

Кот Барсик проснулся от криков в прихожей и сидел теперь на пороге кухни, недвусмысленно глядя на хозяина и предъявляя немое кошачье требование:

– Есть давай!

Но Петру Ивановичу было некогда заниматься котом. Он оделся, как солдат – наверное, и спичка не успела бы догореть, как он уже выскочил из дома, одновременно названивая Сидорову, а потом – Самохвалову.

Батон натянул штаны, съел из холодильника куриную ножку, потом – подумал и съел ещё одну, оставив курицу без ног. Жуя на ходу, он не спеша пошёл в комнату и продолжил одеваться, думая, что пока Серёгин за ним приедет, он успеет не только одеться, но ещё съесть и куриные крылышки. Но не успел Батон натянуть и майки, как под окнами раздался рёв автомобильного клаксона. «Оперативно!» – подумал про себя Батон, выскочил в прихожую и надвинул пуховик прямо на майку.

– Чего так долго копаешься? – фыркнул на Батона Серёгин, когда тот залез в служебную «Самару» и устроился на заднем сиденье около сонного Сидорова.

– Ну-ы, – неопределённо ответил Батон. – Дела…

А «Самара» уже мчала по забросанной снежком ночной дороге в направлении посёлка Калинкино, рассекая сыплющуюся с неба снежную крупку. За ней, «в струе», поспевала «Газель» Самохвалова. Теперь Светленко уж точно не открутится – будет схвачен и водворён на законные нары.

На полном ходу машина Серёгина ворвалась в спящий посёлок, разбросав комья рыхлого снега. Батон показывал Петру Ивановичу, куда следует ехать, «Самара» петляла по извилистым и узким улочкам посёлка, словно заяц. За ней заворачивала и «Газель», похожая на зайца побольше. Серёгин держал руль, чтобы не поскользнуться на снегу и не совершить «жёсткую посадку» возле чьего-нибудь забора. А Сидоров – просто спал, и во сне постоянно опускался Батону на плечо.