– А теперь – направо, – сказал Батон, в который раз отодвинув от себя сопящего в две дырочки Сидорова.

Серёгин повернул в некий закоулок. Фары «Самары» являли из ночной мглы неказистые низкие избухи, в которых обычно проживают алкоголики, да покосившиеся щербатые заборы. Батон уверенно вёл в самый «не престижный» район Калинкино – избухи стояли всё реже и выглядели всё неказистей. И вот, наконец, Батон сказал:

– Стоп!

Пётр Иванович нажал на тормоз и выключил фары, служебная машина застопорилась и затерялась в темноте, притаившись у какого-то низкого кособокого домика. То же самое сделала и «Газель» позади неё. Как только перестали двигаться – Сидоров мгновенно встрепенулся и шумно вопросил:

– Уже всё?

– Всё, всё, – закивал Батон и показал вперёд. – Вон она.

Серёгин посмотрел, куда указывал Батон и увидел одинокую, щербатую лачужку, темнеющую на фоне белого снега. Вокруг этого убогого подобия жилища и забора-то не было – так, торчали кое-где какие-то кривые палки, ничем не соединённые между собой. В единственном малюсеньком окошке различался тусклый свет, а в тени лачужки, у самой стены, присоседился джип. Светленко был внутри. Пора!

– Запускаем Самохвалова! – решил Серёгин. – Давай, Вовик!

Едва «Газель» спецназа объехала «Самару» и направилась к избушке, как из этой ветхой постройки выскочил человек. Он проворно запрыгнул в джип, и джип, взревев мотором, сорвался с места и рванул прочь прямо по ухабистому бездорожью.

– В погоню! – скомандовал по рации Пётр Иванович и тоже нажал на газ, заставив служебную машину сорваться с «низкого старта» и припустить механическим «галопом».

Батон не ожидал от неновой машины такого рывка и едва не навернулся головой о переднее сиденье.

– Пристегнись, – посоветовал ему пристёгнутый Сидоров.

Батон собрался, было огрызнуться, мол, не учи учёного. Но подумав, внял совету и молча, пристегнул себя к креслу ремнём безопасности. «Самара» соскочила с дороги и понеслась по ухабам и кочкам, преследуя внедорожник преступника. В свете фар мелькала корма «Газели» спецназа, которая тоже уселась Светленко на хвост. Серёгин дал команду стрелять по колёсам, и из «Газели» палили, уничтожая спокойную ночную тишину резкими хлопками выстрелов. Батон держался за сиденье всеми конечностями, которые у него были, чувствовал, что даёт о себе знать морская болезнь, и жалел о своём обжорстве куриными ножками.

– Ребя-я-ята! – заблеял он, не выдерживая полосу ландшафтных препятствий. – Сейчас вы увидите всё, что я сегодня съел!

– Крепись, – вздохнул Сидоров. – Выпустить тебя мы всё равно не сможем. Считай, что катаешься на американских горках.

– Бы-ы, – икнул в ответ Батон, в который раз заглатывая свои куриные ножки обратно в желудок.

Убегающий преступник ловко лавировал джипом, не давая прострелить себе колёса, и мчался всё дальше, мимо редких деревьев, желая выехать на Макеевское шоссе. Пётр Иванович старался срезать путь и зайти Светленко спереди, но неприспособленная к езде по бездорожью «Лада-Самара» то и дело ныряла в выбоины и застревала в них, отставая всё больше и больше. Выскочив из очередной ямы, Серёгин увидел, что джип Светленко и «Газель» спецназа умчались далеко вперёд, и беспомощная без асфальта «Самара» ни за что их не догонит.

– Всё, – сказал Пётр Иванович и нажал на тормоз. – Самохвалов его поймает. А мы вернёмся и осмотрим пока его хижину.

Служебная «Самара» повернула назад и направилась к покосившемуся и разваливающемуся «четвёртому пункту». На фоне белого снега, среди искрящихся в свете фар снежинок лачужка Светленко казалась хижиной сказочного деда Коковани. Вот, сейчас на её крыше появится олень Серебряное Копытце…

Машина ещё не успела приблизиться к избушке, как громыхнул взрыв, и маленький домик исчез в волнах огня.

– Упс! – выдохнул Сидоров, в который раз просыпаясь.

А хижина Светленко превратилась в гигантский пионерский костёр. Батон, просто молча, смотрел, схватившись руками за спинку переднего сиденья, а Серёгин по мобильному телефону вызвал пожарную команду – надо же потушить.

– Как же он узнал-то? – удивлялся Батон, наблюдая за тем, как пожарники заливают бушующее пламя. – Я же ничего ему не говорил…

Серёгин подумал и спросил:

– Батон, как тебе досталась та квартира, в которой ты сейчас живёшь?

– Ну, Коля подкинул, а что? – ответил Батон и пожал плечами.

– А то, – сказал Пётр Иванович. – Что Коля тебе в телефон, скорее всего, забил жучка и слушает, что и кому ты говоришь. Я же тебе сказал, чтобы ты с нами по мобильному телефону связывался. А ты? Забыл?

– Денег жалко, – признался Батон, сообразив, в чём была его ошибка.

– Эх, ты! – вздохнул Серёгин. – «Юстас – Алексу»! Хтирлиц ты, Батон, вот и всё!

Коля уже выехал на Макеевское шоссе, но всё никак не мог сбросить с хвоста настырную «Газель». «Газель» уже не раз пыталась прижать Колин джип к обочине, однако сообразительный и быстрый Коля ухитрялся увернуться. Хорошо ещё, что как только выехали на шоссе – преследователи прекратили палить по колёсам – а то бы точно пробили, и «безлошадный» Коля был бы неминуемо схвачен. Переехав мост, Колин джип выпрыгнул на проспект Ильича с односторонним движением. Проспект был пустынным – ни одной машины – только светят ровным оранжевым светом безучастные одинаковые фонари. Коля не реагировал на дидактические сигналы светофора и игнорировал наставительные дорожные знаки. Он то и дело жал на педаль газа и улетал по ночному проспекту, словно на ракетомобиле. Сирена преследователей приближалась, а датчик горючего в Колином джипе показывал, что железный конь в скором времени запросит овса. Колей уже овладевала лёгкая паника: на пустынном проспекте было решительно негде спрятаться, и для преследователей он был, как на ладони. Стрелять по ним Коля не решился: мог не справиться с управлением и почить не в бозе, а в траншее, недавно вырытой у самой дороги. Здесь меняли канализационные трубы, вокруг траншеи валялись ржавые толстые патрубки и лежали горы земли. И тут Коля, глянув в зеркало заднего вида, заметил, что по параллельной полосе «плывёт» «Титаник» – тягач «КаМАЗ» с длиной синей фурой. Вот он обгоняет Колин джип и вырывается вперёд «на полкорпуса»… Сзади, ревя оглушительной сиреной, сверкая страшной мигалкой, скачками приближается «Газель» спецназа. Увидев, что расстояние между этой «Газелью» и его джипом неумолимо сокращается, Коля презрел страх, поддал газу, обогнал тягач и выпрыгнул прямо перед его носом. Не желая смять легковушку, водитель тягача вывернул руль, отворачивая в сторону. Тяжёлый «Титаник» повело, он завертелся и поехал боком, расшвыривая патрубки, сшибая земляные горы. А потом – попал передним колесом в траншею и застопорился, перекрыв проспект собой и своей длинной фурой. Один заржавленный и дырявый патрубок катился по дороге, гудя и лязгая на асфальте.