У двери имелась металлическая ручка. За неё-то и схватился Серёгин, стараясь оттолкнуть заклинившую дверь и войти… в неизвестность.

– Прикипела, – пробормотал Пётр Иванович, поняв, что дверь не поддаётся. – А ну-ка, ребята, подналяжем! – распорядился он и взял разбег, чтобы высадить привереду плечом.

Брузиков остался топтаться в сторонке и бубнить свои любимые байки про вампиров, а вот Сидоров презрел страх и тоже взял разбег.

– На счёт три! – скомандовал Серёгин. – Раз! Два! Три!

Дверь не выдержала напора и сломалась. Поднялась какая-то пыль, в воздухе завертелась труха. Преодолев последнюю преграду на пути к тайне «подземелья Тени», Серёгин и Сидоров попали в… подземный переход. Какая-то полноватая дама отпрянула к дальней стенке и громко икала, взирая на вылетевшую дверь выкруглившимися глазками, подведенными голубым карандашом. Чуть поодаль играл на гитаре для народа «народный певец», соперничая с радиоприёмником в газетном ларьке. Наверное, этот радиоприёмник и явился для «уловителя» «дыханием вампира». Продавщица из ларька запряталась подальше и захлопнула окошко, узрев троих чумазых «шахтёров» (или троллей?), выбирающихся из некоей тёмной дыры. Серёгин тут же сориентировался на местности: если пойти направо – попадёшь в парк Щербакова, а если налево – поднимешься на бульвар Пушкина.

Проходившие по переходу люди останавливались около троих странных типов, обутых по-рыбацки, обладающих старым приёмником и до сих пор включённым геологическим фонарём. Даже «народный певец» прекратил играть и тоже подошёл. Кто-то кинул полтинник, ещё кто-то – целую гривну. Было ясно, что экспедиция зашла в тупик.

====== Глава 122. Замена Лисичкину. ======

Серёгин понял, что обитатели подземелья никогда не впустят в свои владения милицию – они плотно и основательно закопали путь в тайну, и выводили любопытных просто в подземный переход. Раскопки на газоне перед домом пришлось закопать – Пётр Иванович едва уговорил Свиридова ещё раз приехать со своим экскаватором. Они даже и не знали, что чудом не повредили водопровод. Снимки Брузикова Серёгин напечатал, увеличил и теперь – пытался выяснить, какой машине могли бы принадлежать такие колёса. Пётр Иванович отдал фотографии эксперту-механику Хлебоедову. Глянув на них, Хлебоедов сказал:

– Похоже на внедорожник, или на минивен – колёса слишком широкие для седана, но узковаты для грузовика.

А потом – Хлебоедов унёс фотографии к себе – подбирать конкретную марку автомобиля, которому подошёл бы сфотографированный в пещере след.

А ещё – над Серёгиным сжалился Киев. Сегодня приехал новый гипнотизёр. Увидав его, Пётр Иванович удивился: новоиспеченным «врачом-оккультистом» оказалась женщина по имени Маргарита Садальская, имеющая пронзительные чёрные глаза и очень высокий рост. Волосы у неё тоже были чёрные – крашеная брюнетка – а чёлка пострижена клинышком. Всё это в сочетании с длинными красными ногтями и губами, накрашенными красной помадой, придавало ей сходство с настоящей ведьмой. Да и имя такое – Маргарита… Но Пётр Иванович сильно засомневался в том, что эта особа задержится тут надолго: такая чистюля могла побрезговать Грибком.

Маргарита Садальская сразу же приступила к работе – она вознамерилась навестить томящегося в заточении «короля воров» Интермеццо. «Точно, побрезгует Грибком!» – заключил Пётр Иванович, когда она выбрала своим первым пациентом чистенького и относительно красивого Николая Светленко. Серёгин даже хотел спросить у неё: «А Грибок?» – но удержал себя от такого поступка и решил понаблюдать за её дальнейшими действиями. Наспех перечитав отчёты Лисичкина о результатах, которых удалось добиться от Николая, она только хмыкнула и удалилась в изолятор. Проводив Маргариту Садальскую недоверчивым взглядом – ведь не станет же с Грибком работать! – Пётр Иванович подумал, что пора ему заняться делом.

Ершовы поменялись-таки на Кременец, но оставили Серёгину свой телефон. Пётр Иванович позвонил им и вызвал Валерию Ершову – пускай с ней поработает Маргарита Садальская. А заодно и «Поливаевского мужика» надо ей показать, чтобы определила, «Геннадий» это, или нет. Ершова пообещала подъехать часа через три – всё-таки Кременец не близко. Автобусы оттуда ходят только раз в час – опоздал и кричи: «Ку-ку!». А потом ещё – от Южного автовокзала до райотдела сколько добираться!

Вдруг с громким писклявым скрипом распахнулась дверь и из коридора возникла голова Сидорова.

– Пётр Иванович, бегите скорее, там опять наш Гриб «шаманит»! – крикнула голова и снова спряталась в коридоре.

Серёгин не пропускал ни одного «камлания» Грибка – а вдруг удастся из его бормотания выловить крупицы его утерянной личности?! Пётр Иванович вскочил из-за стола и помчался в изолятор вслед за Сидоровым.

Грибок «камлал». Он, как обычно, валялся на полу и «с учёным видом знатока» вещал:

– Псевдооператор «О Эр Джи» изменяет счетчик адреса, внутренний указатель, который сообщает Ассемблеру, в каком месте памяти надо хранить команды и данные. Обычно Вы оставляете решение о распределении памяти на усмотрение операционной системы «Би ноль пять», но команда «О Эр Джи» дает Вам возможность принять это решение самому…

– Ну, даёт! – тихонько свистнул Серёгин.

Оказывается, этот «подберёзовик» знает ещё и программирование на языке ассемблера. Эрудит, однако! Серёгин и то, не знает, как программировать на языке ассемблера! Хоть бы Маргарита Садальская от него не отказалась! С некоторых пор Пётр Иванович был уверен в том, что при правильном гипнозе от Грибка можно узнать гораздо больше, даже чем от Интермеццо.

Грибка до сих пор пытались исцелить от педикулёза: он оставался покрытым фукарцином, от него несло какой-то достаточно едкой мазью, и череп ему обривали каждый день.