– Ой, ну и вонища! – поморщился Сидоров, размахивая правой рукой перед носом.

Серёгин постучал в дверь. Внутри стояла тишина. Пётр Иванович постучал снова. На этот раз за дверью послышалась возня и чьи-то шаги.

– Чур-чур-чур, прочь, нечистый! – пробормотали в сенях.

– Кто пришёл, праведник, иль грешник?! – сурово пророкотал густой бас.

– Праведник, праведник, – примирительно ответил Пётр Иванович. – Открывайте, Гаврила Семёнович, не бойтесь.

Дверь медленно открылась. За ней стоял рослый и широченный в плечах мужичина с окладистой волнистой бородой и по-детски наивными и испуганными голубыми глазками. При виде незнакомых людей он быстрым движением направил на них большой деревянный крест и отпрянул вглубь дома.

– Ну, не бойтесь, Гаврила Семёнович, – миролюбиво сказал Серёгин. – Нам надо с вами поговорить.

– Про что? – детские «говорящие» глаза выразили недоумение.

– Про чёрта! – выпалил Сидоров, и чуть было всё не испортил.

– Ой, чур вас, чур! – истерически закричал плотник, замахал своим крестом и ка-ак сыпанёт в незваных гостей солью!

– Эх, ты! – фыркнул Пётр Иванович на Сидорова. – «Про чёрта!» Ведь ты же видишь, человек боится чёрта! Извините, Гаврила Семёнович.

Плотник пытался захлопнуть дверь. Милиционерам пришлось изрядно потрудиться, чтобы сладить с медвежьей силой и заячьим испугом последнего.

– Не бойтесь, мы просто хотим обсудить с вами очень важный вопрос, – сказал Серёгин, когда им с Сидоровым удалось убедить трусливого плотника не закрывать дверь. – Да, это касается чёрта, но мы хотим навсегда изгнать его из деревни.

– Чтобы не заедал праведников! – вставил Сидоров.

Гаврила Семёнович переменился. Хитрость подействовала.

– Знаете, что? Лучше вам войти, – сказал он.

Пётр Иванович и Сидоров, не спеша, переступили порог. На дверном косяке с обеих сторон двери висело по чёрному женскому чулку. Каждый из них был плотно набит чесноком, источающим невозможный запах. На всех столах и тумбочках, которые только были в однокомнатной хате плотника, стояли металлические лампадки, в которых курился ладан. На всех стенах плотными рядами висели разнообразные иконы под чисто выстиранными рушниками. Полы аккуратно подметены и чисто вымыты. От природы не особо опрятный, Сидоров в тайне позавидовал небывалой хозяйственности Гаврилы Семёновича. Хозяин принёс гостям тапочки, но прежде, чем впустить их из сеней в комнату, перекрестил каждого и снова сыпанул на них солью. Сидоров сдавленно застонал и принялся тереть кулаком правый глаз.

– Что с тобой? – поинтересовался Серёгин.

– Соль в глаз попала…

Гаврила Семёнович это услышал, смущённо извинился и проводил Сидорова к умывальнику. Пока сержант, пыхтя, промывал свой глаз, хозяин объяснял Петру Ивановичу, как следует правильно отпугивать чёрта. Наконец, пришёл Сидоров. Моргая и тряся головой, он уселся на предложенный стул.

– Ну, как ты? – участливо спросил Серёгин.

– Уже лучше, – пробормотал Сидоров, его глаз покраснел и слезился. – Скоро пройдёт.

– Будете чаю? – спросил плотник.

– Нет, некогда, – ответил Пётр Иванович.

Серёгин рассказал Гавриле Семёновичу о цели их с сержантом визита. И сообщил, что плотнику придётся поехать с ними.

– Куда? – по-девчачьи запричитал плотник. – Опять в тот дом? Нет, никогда!

Он ещё минут десять отказывался, ныл, махал руками, крестился – чего только не выделывал – но потом понял, что милиционеры не отстанут, и согласился. Но только при условии, что Серёгин и Сидоров тоже нацепят на себя кресты и чеснок.

– А, да, да, сейчас приду, – затараторил Гаврила Семёнович и убежал в сени.

Вскоре он вернулся, неся три связки чеснока и три деревянных креста. Один крест плотник надел сам, а два других протянул гостям:

– Вот.

Так же поступил и с чесноком. Милиционеры не отказывались. Они безропотно надели и кресты, и чеснок, понимая, что иначе малодушный трус выставит их за дверь, и они ничего от него не добьются.

Наконец, все трое вышли из хаты и сели в милицейскую «Самару».

Перед тем, как войти в «чёртов» особняк, плотник широким крестом бросил у входа соль. Затем так же широко перекрестился сам и перекрестил своих спутников. Только тогда он отважился переступить порог. Походив по прихожей, он остановился возле старой напольной вазы с давно засохшими цветами и, показав себе под ноги, заявил:

– Чёрт вот тут появляется.

Это было метрах в двух от крышки погреба. Пётр Иванович нагнулся над тем местом, пытаясь разглядеть в свете фонарика хотя бы намёк на какой-нибудь проход. Чеснок на шее ужасно мешал. Но Серёгин терпел, зная, что сними его, и этот сумасшедший плотник снова зайдётся причитаниями и начнёт травить свои глупости про чертей.

Вопреки всем ожиданиям, пол был каменный и абсолютно твёрдый. Ничего, похожего на потайной ход.

Вдруг где-то наверху послышался ужасный шум, будто бы что-то тяжёлое падало на пол. Пётр Иванович и Сидоров ничуть не испугались. Они знали, что на верхних этажах прогнили перекрытия и что они, наверное, не выдержали и где-то обвалились. А вот плотник… Сидоров кусал нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. Серёгин сказал сержанту, чтобы тот отвёз Гаврилу Семёновича домой.

====== Глава 4. Загадки без отгадок. ======