Сидоров направил фонарик себе под ноги и повёл его к стене, пока не поймал в круг света явно обозначившуюся на мокром, осклизлом полу крышку погреба.

– У-у-у, да тут подвал! – сказал Пётр Иванович. – Теперь ясно, откуда появляется этот «чёрт».

– Тут замок, – протянул Сидоров.

Серёгин посмотрел на замок. Он был старый и ржавый, как будто его уже лет десять никто не трогал.

– Санька, принеси-ка лом из машины!

– Хорошо, – ответил Сидоров и побежал на улицу к «Самаре».

– Что такое, сынок? – удивилась бабка Фёкла.

– Ничего, Фёкла Матвеевна, – ответил Сидоров. – Мы, кажется, нашли что-то!

Старушка только охнула.

Сидоров открыл багажник, схватил ломик и побежал назад, в дом.

– Ну, сейчас мы собьём этот замочек, – проговорил Серёгин, беря лом в руки. – И, возможно, найдём внизу следы нашего «чёртика». А они, а свою очередь приведут нас туда, куда нам нужно.

– Вы уверены? – заколебался Сидоров.

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Серёгин. – Но это – наша единственная зацепка. Зайцева завербовали именно здесь. Помнишь, что он нам про чёрта рассказывал?

– Ага! Буровил дурь какую-то… Про тракториста.

Серёгин сбил замок и откинул крышку. Сильный запах затхлости и сырости ударил в нос. Сидоров посветил вниз. Из темноты вынырнули осклизлые каменные ступеньки, ведущие куда-то вглубь подвала.

– Ну что, придётся спускаться, – сказал Серёгин. – А я, кстати, и забыл про того тракториста. Как вылезем отсюда – обязательно проработаем.

– Вы уверены, Пётр Иванович, что нужно спускаться? Может, лучше, пойдёмте прорабатывать тракториста? – поёжился Сидоров. – Здесь жутко, как в склепе. Мне кажется, что ещё чуть-чуть, и мы найдём тут чей-нибудь скелет…

– Ну и что? – удивился Серёгин. – Пусть даже мы его и найдём?

– Да я умру со страху!

– Хм… Он же мёртвый, скелет-то. Что он тебе сделает?

– Ничего, он просто страшный.

– Не думал, что ты боишься скелетов… — покачал головой Серёгин. – Ну что, пошли? Чёрта надо искать сразу, пока не успел смыться. А тракторист твой никуда не денется. Дай-ка мне фонарик!

Сидоров отдал Петру Ивановичу фонарик. Капитан взял его и стал осторожно спускаться вниз. Сержант, оглядываясь и цепляясь за покрытые мхом стены, поплёлся за ним. Один раз Сидоров поскользнулся, налетел сзади на Петра Ивановича и они чуть не покатились вниз кубарем. Но Серёгин ухитрился удержаться и удержать сержанта.

– Осторожней, Санька, — сказал он. – Тут упасть нечего делать.

Но вот ступеньки кончились, и милиционеры оказались в самом обычном погребе. Вдоль стен тянулись длинные полки, уставленные позеленевшими, покрытыми паутиной банками. В погребе было так же холодно и сыро, как и в прихожей. Заканчивался погреб глухой замшелой стеной, возле которой ничего не стояло.

– Вот и всё, — с расстановкой сказал Серёгин. – Конец путешествия.

– А-а-а-а! Пётр Иванович! Там! Там! – раздалось за спиной.

– Что такое?

Сидоров тыкал пальцем в угол и дрожал. Серёгин направил туда фонарик. Сначала из угла блеснули злые красные глазки, а потом луч фонарика выхватил из темноты крупную серую крысу. Та в страхе жалась к стене.

– А… Крыса, — выдохнул Сидоров. – Нечего бояться.

– Я думал, что ты храбрее, — разочарованно протянул Серёгин. – А ты пугаешься каждой ерунды.

– А я и, правда, храбрый! – отозвался Сидоров. – Вот бандитов я не боюсь, а эта вся мистическая, как вы сказали, «ерунда», меня пугает.

– Ну, ладно, – сказал Пётр Иванович. – Надо выбираться из этого погреба. Тут пенициллина – завались. А больше – ничего.

– Может, посмотрим, что там, в банках этих?

– Ты что, голодный? – удивился Пётр Иванович.

– Да нет, просто…

– Ну, давай.

Пётр Иванович осветил банки. Они были основательно покрыты пылью и путиной, став почти непрозрачными. Но внутри не было ничего особенного – самые обычные огурцы и помидоры, грушёвое варенье, кабачки и сладкий перец. Никаких заспиртованных рук и голов, или ужей с воронами – ничего, достойного настоящего чёрта.

– Ну что ж, и здесь ничего интересного, — подытожил Серёгин. – Пошли наверх.

– Может, возьмём баночку чего-нибудь? – у Сидорова действительно урчало в животе.

– Здесь давно уже всё несъедобное. Видишь: тут плесень, – Пётр Иванович показал на одну трёхлитровую банку с огурцами. Прямо посередине в ней бесцеремонно расположился огромный, бежево-коричневый плесневый гриб.

– Фу! – отшатнулся Сидоров. – Ну и мерзость!

– Ну, вот, – улыбнулся Пётр Иванович. – А ты хотел это есть. Пусть растёт. Может, эволюционирует во что-нибудь более симпатичное…