– Умер? – растянул ироничную улыбочку Смирнянский. – Ну, да, конечно. Хи-хи! Гопников хочет, чтобы все думали, что он умер три года назад! А сам – исподтишка творит свои делишки! Помнишь, в прошлом году спутник «Ричард Никсон» свалился?

– Ну, помню, – согласился Недобежкин. – Об этом во всех новостях жужжали… И причём тут Гопников к этому спутнику?

– Гопников его и сбил! – поставил диагноз Смирнянский. – Спутник-то спецслужбы запустили, потому что нашли что-то на Мадагаскаре. А Гопникову не с руки оказалось, вот он и запулял в него «бомбошкой». Чего ты до сих пор такой наивный? – удивился он. – Ведь вместе же служили! Гопникова надо тебе искать! Я больше, чем уверен, что Гопников и есть результат, а не кто-нибудь ещё! Не Зайцев твой, не фашист какой-нибудь древний, как Ежонков думает, а именно Гопников!

– Ну, хорошо, Гопников! – согласился, наконец, Недобежкин. – Ты мне скажи одно: КАК ЕГО ПОЙМАТЬ??

– Э-э, брат… – Смирнянский поёрзал на том жёстком и не очень удобном камне, на котором сидел, и заявил: – Ежонков сказал мне, это почти невозможно. Они забацали ему генетический сдвиг, из-за которого Гопников теперь может изменять свои клетки и проходить сквозь стены…

– Ежонков твой, я думаю, свихнулся! – рассердился Недобежкин и в сотый раз смахнул со своего носа муху. – Человек не может проходить сквозь стены. И скажи мне на милость, кто такие эти твои «ОНИ»?!

– Тише, не голосуй! – шикнул Смирнянский, приложив к губам испачканный в машинном масле палец. – А «ОНИ» – это те, кто руководил проектом «Густые облака», в том числе и америкашка Артерран.

Недобежкин и Смирнянский спокойно себе сидели и разговаривали на крыльце, на верхних ступеньках, почти, что на улице. Они и не подозревали, что их разговор слушают одни посторонние уши. В тёмной глубине портика притаился некто, кого не заметил Смирнянский, когда обходил портик в поисках шпиона. Когда Недобежкин надулся и посоветовал Ежонкову, а заодно и самому Смирнянскому, обратиться к психиатру и ушёл, оставив своего бывшего коллегу наедине с его ноутбуком, обладатель посторонних ушей тоже неслышно вылез из укрытия и удалился. И, кажется, он остался доволен тем, что услышал.

====== Глава 12. Коля влезает на склад. ======

Место действия: Донецкий Национальный технический университет.

– Посмотрите, я изобрел машину пространства! – донеслось из аудитории.

Харитонов нехотя оторвался от журнала учёта лабораторных приборов. Встал со стула и вышел из подсобки.

Вокруг преподавательского стола сгрудились студенты. А на столе громоздилось нечто. «Нечто» смахивало на водонагревательный котёл с антенной на макушке. К правому боку «котла» было привинчено круглое зеркало, к левому – непонятная конструкция из рычага и нескольких магнитов. От всего этого тянулись провода, подключённые к обычному ноутбуку.

– Что ты там изобрёл? – недоверчиво спросил Харитонов, косясь на небывалую штуковину.

– Телепортатор! – вперёд вытолкался сам изобретатель невиданного агрегата – третьекурсник Васька Приходькин. – Сейчас, Игорь Авенирович, позовите профессора, а я включу пока.

Харитонов раскрыл рот, силясь возразить, но не успел и пикнуть. Васька Приходькин клацнул на своём ноутбуке…

Пробки враз вышибло. А в «телепортаторе» что-то с резким хлопком и искрами взорвалось. Студенты, визжа и пихаясь, хлынули в коридор. Аудитория наполнилась едким дымом. Харитонов, очнувшись от потрясения, помчался за огнетушителем. Васька Приходькин, кашляя, махал тетрадкой, пытаясь сбить огонь на преподавательском столе. Харитонов направил на пламя струю пены.

– Кто тут что изобрёл? – на пороге стоял профессор.

– Короткое замыкание он «изобрёл»! – отдуваясь, ответил Харитонов, уничтожая отдельные маленькие огоньки. – С вытекающим пожаром.

Васька Приходькин лепетал оправдания и руками смахивал пену со своего ноутбука. Было ясно, что последний бесповоротно накрылся.

– Вот что, Приходькин, – гневно изрёк профессор, вдвигаясь в дверной проём. – Уберите здесь всё. А ещё одна подобная выходка – и недопуск к экзаменам с последующим отчислением вам обеспечен!.. – и ушагал в преподавательскую.

С Харитонова взяли штраф и сделали выговор за халатность. А Приходькина таки отчислили. Потому что оказалось, что осколок зеркала, отлетевший от фантастического прибора, угодил кому-то в глаз.

В общем, неделя не задалась.

Харитонов никогда не отличался умом. Ум ему заменяла медвежья жадность и куничья изворотливость. Благодаря этим не очень благородным качествам, ему удалось обогатиться во времена перестройки и обогащаться по сей день. Харитонов работал лаборантом в ДонНТУ. Но умудрялся держать подпольный продовольственный склад, который какими-то неправдами был легализован. И ещё – во всю торговать с него налево. Однако до чего жадный был он, этот гусь! Имея больше сорока тысяч гривен в месяц, он жил в малепусенькой однокомнатной конурке по улице Зверькова. Ремонт он в ней так и не сделал. На стенках висели старинные рыжеватые обои. Мебель – дрова: уже б\у и б\у. Телик – «Электрон», наверное, самый первый, чёрно-белый. Окна вываливаются, а сантехника вся в дырах. Трубы постоянно текут и затапливают соседей. Харитонов жил один: жена развелась с ним из-за его небывалой жадности. Скряга десять лет ходил в одной и той же одежде и обуви, а жена любила моду и интерьеры.

Этот мелкий и алчный до денег человечишка никогда бы не заинтересовал Генриха Артеррана, если бы не «папка кожаная синего цвета», что хранилась у него на складе.

С недавних пор Харитонов решил, что он слишком бедный, чтобы жить дальше, и решил заработать ещё денег. Он долго раздумывал, каким бы образом ему обогатиться, да побыстрее и наконец, вспомнил про эту самую синюю папку. Сама папка стоила гроши, или даже совсем ничего не стоила – старая была и потёртая. А вот бумаги, которые она хранила в себе, имели немалую цену. Об этом Харитонов узнал через третьих-четвёртых лиц и анонимно, а так же – через тех же лиц – нашёл на бумаги богатого покупателя – американца по фамилии Мэлмэн.