Синицын позволил себе раскрыть один глаз. Перед ним среди гор земли лежал не зверь, и не чёрт. Это была машина – подземный вездеход «панцер-хетцер». Он почему-то потерпел крушение, и теперь лежал неподвижно и дымился лёгким дымком.

– А! А! Я уже умер? – блеял около Синицына дрожащий Ежонков, предусмотрительно уткнув голову в коленки.

– Да нет же, посмотри! – Синицын ухватил его за шиворот и заставил поднять голову.

– Ай! Ой, что это?? – отшатнулся «суперагент» Ежонков, увидав «погибший» вездеход.

– Они! – буркнул Синицын. – Пора мылить шеи.

Тут вездеход зашевелился. Вернее, только открылась его передняя дверца. Синицын собрался драться, но вдруг отступил назад – из-за раскрывшейся дверцы, чертыхаясь и кашляя, вывалился Пётр Иванович Серёгин.

– Петька?? – изумился Синицын. – Ты что… в «ГОГРе»??

– Ыыыы, – ответил Пётр Иванович и, оступившись, свалился вниз.

Вслед за Серёгиным показался позеленевший от «космических» перегрузок Недобежкин.

– Меня сейчас стошнит… – икнул он и тоже свалился на землю.

– Васёк! – Ежонков вскочил на ноги и подбежал к Недобежкину, который вяло ворочался носом в землю.

Ежонков перевернул Недобежкина, а Синицын – Петра Ивановича.

– Если бы я был в «ГОГРе» – выдавил Серёгин, хватая воздух ртом, чтобы подавить тошноту. – Я бы умел его водить…

– Шикарный «трактор», – оценил милицейский начальник качества «панцера-хетцера» и попытался подняться на ноги. – У нас там ещё сладкая парочка сидит…

Альфред Мэлмэн попытался вылезти сам. Он даже пихнул Ежонкова, который по-милицейски схватил его под локоток, пытаясь помочь ему спрыгнуть и не упасть. Отогнанный Ежонков пожал плечами и отступил назад, а Мэлмэн не рассчитал свои силы и бухнулся вниз, как мешок муки. Эммочку, вообще, выгружали, словно тюк. Синицын взял её под мышки, а Пётр Иванович – за ноги. Эммочка ещё что-то бухтела про то, чтобы они не распускали руки, на что Пётр Иванович ответил очень лаконично и всесторонне:

– Цыц!

– Эй, ребята! – выдохнул Синицын, когда они с Серёгиным положили Эммочку на траву. – А я, кажется, её знаю!

– Да? – вмешался Ежонков. – И откуда это, интересно?

– Девяносто девятый год, – тихо произнёс Синицын, приглядываясь к зелёной от качки Эммочке. – В Америке, когда я ездил на полицейский слёт. Это она пыталась тогда меня похитить…

– Что? Какая Америка?? – мгновенно исцелилась Эммочка и рывком села. – Я сроду не была ни в какой Америке! И вообще, я случайно сюда попала! Случайно, ясно вам, или вы совсем ку-ку??

– Тихо, гражданка! – железно отрубил Недобежкин. – Про Америку мы разберёмся. А ещё – разберёмся, для чего вы изображали из себя психиатра из Киева, и где вы взяли поддельные документы!

Будучи сурово изобличена, Эммочка злобно чертыхнулась, стукнув траву скованными руками, а потом – разрыдалась, как маленькая девчонка, у которой хулиган отобрал чупа-чупс. А милицейский начальник тем временем заметил «Ниссан» Ежонкова, что сиротливо стоял поодаль, слегка припорошенный землёю.

– Так, машина есть, – довольно кивнул он. – Серёгин, оттащи-ка этого субъекта в машину! – это он имел в виду Мэлмэна, который между делом попытался улизнуть под шумок.

Ему это не удалось, потому что Ежонков вовремя подставил ему ножку и повалил.

– Это мой «Ниссан Патруль 4 Икс»! – уточнил Ежонков. – На нём ездит моя жена! Я не разрешу сажать туда этого ослика!

– Так! – фыркнул Недобежкин. – Живо сажайте! У нас на счету секунды! Вот план. Сейчас мы поедем в Красное и потребуем у Соболева подмогу. Потом мы вернёмся сюда и отловим здесь всех «осликов», понял, Ежонков? А эти «ослики», – он имел в виду Мэлмэна и Эммочку, – пока в обезьяннике у Соболева посидят!

– Есть, – согласился Пётр Иванович и потащил угрюмого лысого Мэлмэна к джипу Ежонкова.

– Я не хочу в обезьянник! – пискляво вопила Эммочка и упиралась, когда настала её очередь садиться на заднее сиденье джипа по соседству с Мэлмэном.

– Моя машина, – вздохнул Ежонков, уныло взирая на двух испачканных землёю преступников, что расположились на заднем сиденье.

– Э, да нам тут не хватит места! – спохватился милицейский начальник, покосившись на этих двух «транзитных пассажиров». – Нас четверо, и их двое. Многовато будет для легковушки…

– Это внедорожник! – вставил Ежонков, вдвигаясь на место водителя.

– От одного придётся избавиться, – безапелляционно постановил он, желая ехать с комфортом.

– Правильно, – согласилась Эммочка, отодвигаясь подальше от Мэлмэна, потому что считала, что от него воняет. – Выпустите меня! Я тут, вообще, никаким боком не причём!

– Нет, – отказался Недобежкин. – Запихаем лысого в багажник!

– Что? Нет! – возмутился интеллигентный и аристократичный Альфред Мэлмэн, когда Серёгин и Синицын грубо вытащили его из салона и подтолкнули к багажному отделению. – Я человек!