Милицейский начальник был твёрдо убеждён, что запомнил дорогу от Девяткиной комендатуры до того страшного места, где им встретился «верхнелягушинский чёрт». Он широко шагал, бормоча себе под нос свирепые реплики в адрес этих гогровских бандитов. Шагал до тех пор, пока на пути не оказалась развилка, что делила одну пещеру на две. По мере приближения к этой развилке шаги Недобежкина теряли уверенность, милицейский начальник всё чаще оглядывался назад. А, дойдя до развилки, Недобежкин и вовсе остановился.

– Эээ, – протянул он, погрузившись в задумчивость. – Надо идти направо! – наконец определился он и указал налево своим фонариком. – Да, да, точно налево!

А вот Пётр Иванович почему-то считал, что идти нужно непременно направо, и сказал об этом начальнику. Он ожидал, что Недобежкин железно отрежет это предложение и завернёт налево, однако начальник поступил по-другому.

– Да? – переспросил Недобежкин, оглянувшись на Серёгина.

– Да, – кивнул Пётр Иванович. – По-моему, мы в прошлый раз направо ходили.

– Ежонков! – громогласно призвал Недобежкин «суперагента», который топтался в сторонке.

– Тише! – шикнул Ежонков, пропихнувшись к Недобежкину, оттолкнув Хомяковича. – В пещерах не кричат: может обвалиться.

– Так, ты меня не учи! – огрызнулся Недобежкин, кивнув на предательскую развилку, что поколебала его уверенность в себе. – Давай, говори, в какую сторону!

– Нууу, – Ежонков тоже задумался, замолчал, не желая ошибиться и привести в тупик.

В неподвижном воздухе мрачной «ТАверны» повисла пугающая тишина. Слышно было только вот, что:

– Сегодня ночью дождик шёл. Знаешь, какие караси в Лазурном после дождика клюют?

– Эх, пошли бы сейчас, порыбачили… И чего Донецк постоянно в дыры тащится? – это перешёптывались заядлые «рыболовы-спортсмены» Хомякович и Кошко.

– Слушайте, а тут что, правда, черти бывают?

– Да какие черти? Ворюги!

– А Верхних Лягушах рассказывали, что тут участковый пропал… – а это украдкой переговаривались между собой товарищи Хомяковича и Кошко – сержант Зябликов, сержант Пёстриков и лейтенант Матвей. «Матвей» – это была фамилия, а звали его Вадим.

– Я знаю, куда идти – это из арьергарда пробрался вперёд сержант Барсуков из части Девятки.

– Да? – Недобежкин вперил в него поедающий взгляд и дёрнул себя за ус. – И откуда это вы знаете?

– А я уже тут был, – сказал Барсуков, обведя фонариком пространство вокруг себя и выхватив из мрака перекошенное воинственностью лицо сержанта Лещёва, которое с непривычки любой мог бы назвать «ужасной рожей». – Когда проходил срочную службу. Это было четыре года назад. Я жил третьей казарме, которая сейчас забита. У нас прямо из казармы по ночам ребята пропадали…

– Где это ты служил?? – услыхав небывалый рассказ сержанта Барсукова, полковник Девятко мигом ожил и прибежал бегом.

Пихнув Петра Ивановича, он установился напротив Барсукова и даже вцепился пальцами в его воротник.

– Рассказывай! – потребовал он.

– Тут раньше другая часть была, – начал Барсуков, пытаясь выручить свой воротник, чтобы полковник не мял его. – Командиром был подполковник Окунев. Вы должны его знать, товарищ полковник, – сказал он Девятке.

– Ну-ну, – пробормотал Девятко, не находя в своей долговременной памяти ни одного подполковника Окунева.

– Окунев привёл из Верхних Лягуш участкового, чтобы найти этих, кто пропал, – продолжал Барсуков. – И мы вдвоём спустились в подземелье. Только не сюда, а в подпол третьей казармы. Мы дошли до этой развилки, и пошли направо – туда, – он показал в сторону правого тёмного коридора, из которого вылетал холодный сквозняк, и кажется, ещё какой-то странный шум. – А потом – наткнулись на него.

– На кого? – подпрыгнул милицейский начальник. – Давай, описать сможешь? Рост, приметы? Или уже не помнишь? – Недобежкин едва удержался от того, чтобы вцепиться в Барсукова – на пару с Девяткой – и потрясти его хорошенько.

– Я не знаю, – замялся Барсуков. – Это не был человек. Похож на человека…

– Чёрт!.. – икнул Девятко, разжав пальцы, и выпустил пострадавший и измятый воротник Барсукова. – Чёрт?? Говори! – напустился он на сержанта, желая узнать правду.

– Не знаю, – повторил Барсуков, имевший за плечами три курса физического факультета. – Мутант какой-то, что ли? Серое что-то и без лица. Оно схватило участкового, а я еле удрал от него.

Вот это – «ТАверна»! – у Девятки, прямо, ноги подкосились. Он даже пожалел о том, что вообще показал Недобежкину этот подвал! Чёрт, лучше бы они пронюхали про дачу – это хоть не чревато смертью!..