Когда Недобежкин, наконец-то пролез, он выкатился в соседнее помещение, как круглый колобок и огляделся по сторонам. Первое, что увидели его глаза – это свет. Он попал в некую светлую комнату – не очень большую, содержащую нехитрую мебель. Небольшой стол вроде компьютерного, один деревянный стул, в углу – железная кровать… На стенах дешёвенькие бумажные обои в мелкий бантик.

Когда Эммочка увидела воочию своих соседей – он попятилась назад: начальник Калининского РОВД Недобежкин и следователь Серёгин! Хуже быть уже не могло – это они объявили в республиканский розыск «киевскую колдунью» Маргариту Садальскую, то есть её, Эммочку!

– Вот это да! – выдохнул Недобежкин, едва завидев, какая им с Серёгиным попалась соседка. – Маргарита Садальская собственной персоной!

Милицейский начальник резво вскочил на ноги и припёр потрёпанную, завёрнутую в тряпьё «киевскую колдунью» к стенке.

– Попалась! – рявкнул он ей в лицо. – «Во-от, я могу вам помочь»! Ну, всё, теперь ты заложница, дорогуша!

– Да я сама в плену! – на этот раз Эммочка разрыдалась по-настоящему – не столько от страха, сколько от досады: разве эти заскорузлые менты могут ей помочь?? Да они её в кутузку засадят – и точка! – В плену! – всхлипнула Эммочка. – И я не Маргарита Садальская…

– Ну, это ясно, что не Маргарита, – кивнул Пётр Иванович. – Давай-ка, садись, и объясни, какой выход ты нашла, а потом – всё остальное!

Серёгин ухватил Эммочку за рукав, выволок её из-под носа Недобежкина и усадил на кровать.

– Ну, где выход? – это они уже вдвоём на неё надвинулись.

– Там! – провыла Эммочка, показав отощавшей от плохой кормёжки рукой в сторону двери, за которой скрывалась ванная комната. – Только вам придётся отодрать эту кровать и засунуть её в вентилятор, иначе он всех нас в бефстроганов искромсает!

– Вентилятор? – Недобежкин задумался, схватив рукою правый ус.

– Выход – через вентиляционную шахту! – пискнула Эммочка. – А там – вентилятор! Не стойте – отдирайте кровать!

Эммочка уже начинала злиться – менты мешкали, и мешкали, а в этой чёртовой дыре вполне могла быть видеокамера!

– Вставай! – Пётр Иванович решительно согнал Эммочку с кровати.

Недобежкин опустился на четвереньки, чтобы посмотреть, насколько крепко привинчены ножки. Да, крепко – толстенные болты прочно соединили никелированные ножки кровати и бетонный пол. Но милицейский начальник не сдавался.

– Раз плюнуть! – сказал он Серёгину, поднимаясь в полный рост. – Давай, взяли!

Серёгин и Недобежкин схватили кровать с обеих сторон и принялись расшатывать. Пётр Иванович сразу понял, насколько жёстко эта кровать прикреплена к полу. Но раз другого выхода нет…

– Раз, два, взяли! – кряхтел Недобежкин и налегал из всех сил.

Оба уже побагровели, как два бурака, оба обливались потом, но шатали, шатали, а кровать скрипела, но отрываться не спешила.

Эммочка наблюдала за ними с долей страха: а вдруг не оторвут?? Но наконец, ножки кровати не выдержали и сломались. ХРЯСЬ! – лишившись ножек, кровать улеглась на пол и потеряла матрас.

– Фу-ух! – выдохнул Пётр Иванович, вытерев пот. – Потащили, Василий Николаевич!

Кровать была снова схвачена и потащена в ванную, куда повела Эммочка.

– Вот выход! – сказала она, указав на решётку.

– Снимай! – повелел ей Недобежкин, прислонив кровать боком к сидячей ванночке.

Эммочка выцарапала из кармана своего «рубища» пилочку для ногтей и завозилась с толстыми, ржавеющими болтами.

– Тоже мне, отвёртка! – заметил Недобежкин, видя, как она ковыряется.

– Дай другую! – огрызнулась Эммочка, вытаскивая первый болт. – Чёрт! – чертыхнулась она, потому что сломала об него ноготок.

Другой отвёртки у милицейского начальника не было – поэтому он укрощённо замолчал и принялся терпеливо ждать, пока Эммочка разберётся со всеми винтами.

Спустя минут десять решётка была побеждена, снята и прислонена к стене. Из тёмной дыры пахнуло свежим ветром. Да, там есть вентилятор, и не маленький – вон, как дует!

Пётр Иванович первым влез в дыру, а Недобежкин подпихнул безногую кровать. Серёгин схватил её и попытался протащить за собой, но тут же выяснилось, что кровать в шахту не проходит. Её металлический борт стукнулся о бетон стены – и всё.

– Чёрт! – буркнул Недобежкин. – Здоровая… Ладно, давай наискосок!

Пётр Иванович повернул кровать по диагонали – только тогда они с Недобежкиным смогли запихнуть её в вентиляционную шахту.

– Ну, чего стоишь? – это милицейский начальник подогнал Эммочку, которая застряла у шахты и, кажется, не спешила в неё лезть.

Если первый десяток метров кровать приходилось пропихивать с силой, то потом шахта расширилась раза в два, и Недобежкин с Серёгиным даже с лёгкостью толкали сей предмет мебели вперёд, к вентилятору. Да, вентилятор был велик – выше человека. Его мотор громко гудел, лопасти с воем швыряли тонны воздуха, создавая ураганные порывы ветра. Недобежкин и Серёгин остановились поодаль от этого вентилятора и стали думать, с какой стороны будет им удобнее зайти, чтобы подсунуть кровать.