Пётр Иванович в один миг увидел всю свою жизнь и кота Барсика, который остался некормленым. Всё, теперь его некому будет кормить… Гопников нажал… Нет, он не успел нажать, потому что сзади на него наскочил грузный Недобежкин, а Синицын забежал спереди и выхватил автомат.

– Всё, чёртик, допрыгался! – рычал и кряхтел Недобежкин, пытаясь побороть мелкого противника.

Однако, даже лишившись оружия, Гопников не сдался. Он перебросил через себя Недобежкина и обрушил его прямо на Синицына, который собрался задвинуть ему тумака. Они оба свалились на пол и покатились кубарем прямо к дыре. Гопников совершил огромный прыжок, подхватил упавший автомат, выпустил очередь над головами тех, кто оставался у него в плену, и безапелляционно заявил, обращаясь к Серёгину, Синицыну и Недобежкину:

– Если вы пошевелите пальцем – их не станет, я хорошо стреляю. Серёгин, ползи к остальным! – он кивнул на Недобежкина и Синицына, которым каким-то образом удалось задержаться на краю бездонной дыры.

Пётр Иванович не хотел, чтобы этот сумасшедший Гопников кого-нибудь застрелил – вот он и встал на четвереньки и пополз «к остальным». Краем глаза он поглядывал на Гопникова и примеривался, с какой стороны лучше напрыгнуть на него, чтобы вышибить оружие.

– Давай, давай! – подогнал его Гопников, дёрнув автоматом. – Шевелись, Серёгин! Не будешь больше мешать мне работать!

И тут Пётр Иванович улучил момент. Сейчас, или никогда. Выполнив тигриный скачок, Серёгин нацелился в прыжке сшибить бандита с ног. Гопников выставил вперёд раскрытую ладонь. Серёгин словно бы натолкнулся на невидимую стену. Непреодолимая волна отшвырнула его назад, и Пётр Иванович рухнул на Синицына и Недобежкина, едва не свалив их в бездну.

– Что за чёрт? – выдохнул изумлённый Недобежкин, сидя на краю пропасти и помогая упавшему на бок Серёгину тоже сесть.

– Бесконтактный бой! – просто ответил Гопников, растянув неприятную злобную улыбочку. Какой же он, всё-таки страшный, Гопников этот – высохший весь, как мумия Эхнатона! И парик у него сбился на затылок, показав лысину… На том старом портрете, который Пётр Иванович и Сидоров нашли в его доме, он выглядел куда лучше…

– Вы втроём допрыгались! – скрипнул Гопников, вскинув свою птичью голову и поигрывая чужим автоматом, который, кстати, имел инвентарный номер «ИНВ. № 00987645». – Я хотел оставить вас всех, – вещал он, нагло растягивая гласные буквы. – Но вы втроем вывели меня из себя. Разве можно сопротивляться мне? Нет! Сегодня же я получу «Образец 307» и стану непобедимым! Только вам уже всё равно, потому что за ваше неповиновение я решил вас редуцировать!

Гопников бесновался, как какой-то Доктор Зло: угрожал казнью, жутко хохотал, порождая ужасное эхо, трясся, заставляя зловещие тени плясать на стенах. Он даже не подозревал, что его повальный гипноз не поработил ещё и Хомяковича. Хомякович неподвижно стоял, как и все в неровном стою пленников, но левой рукой, которую не видел страшный враг, он медленно, но верно доставал гранату из-за пояса «Терминатора» Лещёва, что стоял рядом с ним. Он собирался совершить безумный подвиг: швырнуть гранату в Гопникова. Промахнись он на сантиметр – граната врубится в стену, взорвётся, и тогда – обвал…

– Прыгайте в яму! – распорядился Гопников, решив, что получил право казнить и не миловать. – Вперёд, или застрелю! – он кивнул автоматом, предупреждая о том, что действительно, застрелит.

– Это получается, – пробормотал Недобежкин, досадуя на то, что пропадёт ни за грош, ни за копейку. – Либо мы прыгнем, либо получим пулю, да?

– Совершенно верно! – согласился Гопников, смакуя каждое злобное слово, словно настоящий фашистский агент. – Вперёд! Прыг-прыг!

И тут Хомякович выцарапал гранату. Ловким движением выдрав чеку, он швырнул гранату с размаху и, не целясь, но надеясь попасть в Гопникова. Скорость реакции Гопникова приблизилась к невероятной. Он мгновенно присел, пропустив гранату над своей головой, и одновременно стрельнул короткой очередью по Хомяковичу. Хомякович упал, как подкошенный, а его граната угодила в стенку и с грохотом взорвалась, разворотив металл, пробив в стене громадную рваную дыру. Потолок пещеры задрожал и не обвалился каким-то чудом, задержавшись на одной-единственной старой железной балке.

– Хомякович! – заверещал Кошко, тоже очнувшись от гипноза. – Хо!.. – он застыл в тихом ужасе и похолодел, поняв, что товарищ убит…

– Стоять! – это Гопников выпрямился и прицелился в Серёгина, Недобежкина и Синицына, балансировавших на краю пропасти.

Он шевельнул пальцем, нажимая на спуск, и тут, откуда ни возьмись со стороны побочного хода, словно бы из земли вырос тёмный силуэт человека. Незнакомец вскинул руку с пистолетом. В повисшей под разбитым сводом тишине прозвучали два выстрела. Одна меткая пуля поразила Гопникова в лоб, вторая в правый глаз. Злодей булькнул свой последний стон, завалился назад, бестолково пальнул в воздух и рухнул вниз, в чёрную бездну, из которой он, вероятно, и выполз…

– Стоять! – это ожил Недобежкин, заметив того, кто застрелил агрессора Гопникова, и пожелав задержать его.

Милицейский начальник рванул к нему, но тёмный силуэт внезапно исчез. Он просто растворился в подсвеченном карманными фонариками полумраке и не оставил после себя и следа.

– Чёрт! – сердито плюнул Недобежкин, топнув ногой как раз по тому месту, где только что стоял тёмный незнакомец.

Этого слабого сотрясения оказалось достаточно, чтобы подбитый свод начал обваливаться. Где-то на огромной высоте что-то громко загудело и затрещало. С потолка посыпались ошмётки железа и камни.

– Бежим! – крикнул Пётр Иванович, подскакивая на ноги. – Сейчас тут всё обвалится!

Синицын тоже вскочил и схватил первый фонарик, который нашёл.

Бывшие загипнотизированные пленники Гопникова, грубо отключенные от «сервера», бесцельно слонялись взад-вперёд, некоторые приземлились около убитого Хомяковича, не замечая того, что сверху сыплются уже не камни, а массы земли, которые с минуты на минуту превратятся в лавину.

– Ежонков! Девятко! – Недобежкин начал хватать их за воротники и бить по щекам, чтобы привести в себя.