– А? Что? – спохватился Ежонков, получив от Недобежкина подзатыльник. – Кого?

– Зелёные галоши! – рыкнул Недобежкин и толкнул «суперагента» к выходу. – Бежим, сейчас нас всех накроет!

Земля с потолка с рёвом сыпалась в бездонную яму, разрывала металлическую обшивку потолка своей увеличивающейся массой. Синицын с фонариком бежал впереди, за ним – поспевал Пётр Иванович, таща за ворот кителя забацанного гипнозом и стрессом Девятку. Недобежкин пихал пассивного заторможенного Ежонкова.

– Хомякович! Хомякович! – в дикой панике вопил Кошко, не желая покидать тело геройски погибшего друга.

– Он застрелен, дубина! – это Зябликов и Пёстриков схватили Кошко под мышки и оттащили в сторону.

Спустя миг в то место, где он сидел, врубился громаднейший валун. У Кошко подгибались колени, он почти не мог идти, но друзья не бросили его, а тащили на себе.

– Давай, ползи! – сержант Барсуков и милицейский лейтенант Матвей подпихивали под крутые бока десантника «Шварца» Лещёва, который после гипноза Гопникова впал в тупую прострацию и почти что не реагировал на раздражители.

Пётр Иванович летел, как ветер, забыв про усталость, ведь сзади, буквально, в нескольких метрах, ревела смертоносная земляная лавина, засыпая подземный коридор. Воздух забился пылью, которая мешала смотреть и дышать. Огромный кусок металла со свистом пронёсся у уха Серёгина и врубился в пол как раз перед ним. Пётр Иванович на миг застопорился, а потом – побежал с новой силой, увлекая за собой Девятку.

Ещё немножко, и всё – путь будет пройден, и они доберутся до комендатуры. Но тут Девятко обо что-то споткнулся и упал. Серёгин заклинился, за шаг до выхода в подвал комендатуры, и прыгнул назад, на помощь Девятке, который барахтался на животе, которого уже заносило землицей.

– Бросай его Серёгин, если хочешь выжить! – прорвался сквозь обвальный грохот голос Недобежкина, и тут же в нём потонул.

По плечам Петра Ивановича стучали комья земли, но он не бросил человека в беде. Он схватил Девятку под мышки и с усилием Самсона поднял на ноги.

– Бежим! – крикнул он, но уже сам себя не слышал и не видел. Ноги несли его наугад, а перепуганный вусмерть Девятко позади него свинячьим визгом визжал молитву «Отче наш».

Наугад Серёгин перескочил чрез какой-то порог и нащупал в темноте лестницу. Воздуха почти, что не осталось, и Пётр Иванович чувствовал себя ныряльщиком, который попал в подводную пещеру. Нащупав позади себя дрожащее тело Девятки, Серёгин толкнул его к лестнице.

– Лезь!

Девятко забарахтался – значит, был ещё жив – и стал медленно лезть наверх. Пётр Иванович тоже хотел лезть наверх, но тут что-то откуда-то упало и зарядило ему по голове. Разжав руки, Серёгин покосился назад и почувствовал, что всё, падает в бушующее море осыпающейся земли. Он попытался снова схватить лестницу, но руки просвистели в воздухе, так ничего и не схватив. Где-то наверху светлым угасающим пятном виднелся выход, до которого теперь никак не добраться. Почва под ногами Серёгина поплыла и стала превращаться в водоворот: земля осыпалась куда-то, ещё ниже и сейчас она его затянет…

– Петька! Петька! – послышалось сверху, оттуда, где мерцал уходящий солнечный свет.

Это Синицын! Пётр Иванович узнал его голос.

– Хватайся! – крикнул Синицын.

Серёгин разлепил глаза и увидел, как протянулась рука. Нет, он ещё будет жить! Отпихнув назад зыбкую землю, Серёгин подался вперёд и ухватился за протянутую руку помощи.

– Серёгин, ты где? – это уже был Недобежкин, который тоже протянул Петру Ивановичу руку.

– Я здесь! – Пётр Иванович выплюнул ком земли и полез наверх, поддерживаемый двумя дружескими руками.

Выбравшись из подвала в серый пыльный и пустой кабинет, Серёгин наконец-то смог отдышаться.

– Живой! – радовались над ним два весёлых голоса и две руки хлопали его по плечам.

– Живой! – подтвердил покрытый слоем земли Серёгин и выпрямился в полный рост. – Спаси…

Пётр Иванович даже не успел сказать «Спасибо» – серые стены кабинета задрожали, по ним быстро распространились глубокие трещины, с потолка бухнулся маленький камень.

– Рушится! – рявкнул Недобежкин. – На улицу, на улицу!

Милицейский начальник вытолкнул под летнее солнышко всех, кто ещё оставался во мрачной комендатуре. Пропихнув застопорившихся в дверях Девятку и «Шварца» Лещёва, Серёгин и Синицын, буквально, вывалились на асфальтовую дорожку. За ними широким скачком выскочил милицейский начальник. Отбежав подальше, все обернулись. Здание старой комендатуры всё потрескалось, стёкла в окнах разбились. А потом – стены обрушились, и комендатура исчезла в земляном хаосе, оставив на месте себя яму вроде воронки. А от этой ямы до самого забора тянулась теперь широкая и глубокая ложбина – метра два шириной и полметра глубиной. Это по ходу обвалившегося подземелья просел асфальт.