– Я спички под диваном прячу! – буркнул Черепаха. – Ты, вообще, мне здесь не нужен. Только занимаешь место, да жжёшь свет.

Коля сидел на дрянном диванчике Черепахи, чувствовал под собой жёсткую пружину и думал, что ему сегодня край нужно будет сгонять к Троице за новой ксивой. Он получит документы, деньги есть – и всё, съедет из этой тесной норки куда подальше. В Америку, например, отличная страна!

– Давай, сползай со спичек! – поторопил Колю Черепаха и прервал его раздумья и мечты. – Желудок под горло подкатил!

– На, жри! – огрызнулся Коля, встал с диванчика и пополз в ванную.

Николай сидел за столом и хлебал невкусный суп из тушёнки, который презентовал ему Черепаха. Никакой другой еды у Черепахи не было. Выгнать в магазин Коля его не смог: Черепаха отказывался, чуть ли, не до истерики, верещал, что его убьют.

– Да они меня колесуют! – вот, как он верещал. – Я же говорю тебе: нарвался на Бобра!

– А мне-то что? – грыз его Коля. – Я не люблю тушёнку.

Черепаха так и не пошёл в магазин, вот Коля и хлебал суп из тушёнки. Черепаха сидел с ним за одним столом и тоже хлебал суп, поминутно давясь, потому что из-за не стихающего страха перед Бобром, еда не лезла ему в горло. И тут чей-то тяжёлый кулак лёг на фанерную дверку. СТУК! СТУК! – раздались увесистые удары.

– Бобр! – пискнул Черепаха и полез под стол.

Коля совсем не испугался: какое ему дело до Черепахиного Бобра? Если этот Бобр наедет на него – Коля настучит ему по шапке. Черепаха дрожал и барахтался под столом, Коля встал со стула и приготовился драться. БУБУХ! – сокрушительный удар стёр с лица Земли щуплую дверку, и в тесную прихожую основательно вдвинулись два плечистых крепыша. На их пышущих здоровьем и глупостью лицах застыли одинаковые дебильные улыбочки.

– Черепаха, Бобр приказал тебя вальнуть! – басом сообщил один из них.

Черепаха сидел под столом ни жив, ни мёртв. А Коля невозмутимо вышел вперёд и вставил своё веское слово:

– Подвиньтесь, ребятки, потому что я здесь живу.

– Ы, слизняк, зря гудишь! – гыгыкнул второй крепыш, целя в голову Коли большим кулаком.

Николай без особого труда поймал этот не техничный, медлительный кулак в полёте, а потом – перебросил крепыша через себя и врезал в стенку. Крепыш обмяк и растёкся по полу, но эстафету перехватил его товарищ. Он не лез в драку голыми руками, а достал складной ножик. ЩЁЛК! – из рукоятки выскочило блестящее острое лезвие. Крепыш поиграл грозным оружием, а потом – совершил прыжок вперёд. Коля отпрянул в сторону, пропустил агрессора мимо себя, а потом – огрел его на прощание ногой по спине. Крепыш ухнул, выпустил ножик и разрушил головой деревянный стул.

Коля отряхнул с ладоней несуществующую пыль, пнул ногой лежащее перед ним поверженное тело и небрежно бросил Черепахе:

– Выползай, кореш – обделался твой Бобр!

– А? – дрожащим голоском пискнул Черепаха и показал из-под стола перекошенное безотчётным страхом, белое, заплаканное лицо.

– Всё! – Коля кивнул на распластанных по полу побежденных крепышей. – Боялся Бобра? Скажи мне «спасибо»!

– Спасибо… – по инерции пробормотал Черепаха, но покидать убежище не спешил.

Коля только открыл рот, чтобы хохотнуть, как вдруг, откуда ни возьмись, из прихожей в кухоньку ворвались люди во всём чёрном и чёрных масках. Они явились стремительно и бесшумно, словно бы и не люди, а некие демоны. Коля не успел и пикнуть, как они схватили его за руки и припёрли к стенке. Их было много, человек десять, они заполнили собой всё небольшое пространство кухоньки. Двое из них легко, словно ребёночка, выволокли из-под стола Черепаху, сомлевшего от ужаса. Коля сначала решил, что это – происки Бобра, потом – что это милиция. За ним. От Серёгина… Он попробовал бороться, однако руки, что держали его, оказались, словно из стали. Коля пару раз дёрнулся, однако у него ничего не вышло, и он остался стоять, прижатый к шероховатой стенке, что пачкала цементом его одежду.

– Как бы тебе ни хотелось остаться на свободе, Светленко, к сожалению, это невозможно, – донёсшийся из прихожей голос поверг Николая в трепет и заставил обмякнуть в тех руках, что не собирались его отпускать.

Ноги внезапно стали мягкие, как подогретый парафин, руки куда-то безвольно исчезли, в голове засела свинцовая тяжесть. Голос, этот жуткий могильный голос принадлежал адскому «рейхсфюреру» Генриху Артеррану. Коля ждал любого сражения. На своей несокрушимой парадигме он сейчас мог победить кого угодно. Но только не Генриха Артеррана. Генрих Артерран вошёл в кухню не спеша, размеренной, уверенной походкой абсолютного победителя. Выглядел он, как всегда, безупречно – а как ещё может выглядеть Генрих Артерран? Поправив тёмные очки, он прошёлся взад-вперёд, заложив за спину длинные руки, а потом отдал своим чёрным громилам лаконичный приказ:

– Тащите его. Этого, – он кивнул на висящего в обмороке Черепаху. – Бросить!

Колю тот час же потащили на улицу. Он уже не вырывался, а просто тащился.

– Всё, замели, – констатировал один из трёх алкоголиков, что выпивали на лавочке у подъезда.

Колю грубо закинули в чёрный микроавтобус, и он уткнулся носом в пол.

Когда Пётр Иванович и Сидоров подъехали к дому Черепахи, они успели заметить, как со двора на шоссе выезжает некая чёрная машина. Ни Серёгин ни Сидоров не знали, что это за машина, потому что она не имела внешних опознавательных знаков – обычный чёрный микроавтобус. Не подозревая о том, что Коля уже утащен Генрихом Артерраном, они поднялись на второй этаж.