– На Бобра! – буркнул Черепаха. – Хотел Бобр, чтобы я ему «Мерс» отгрузил по сходной цене. Я отгрузил, а он – «с рыбкой »! Звонил он мне вчерася и сказал, что завалит. Я мобилку в Кальмиус скинул, чтобы не пропас! Связи у меня теперь ни к чёрту нету, а ты впёрся тут со своими претензиями!

– Смотри, что отгружаешь! – заметил Коля, и развалился на одном из советских деревянных стульев. – А мобилки у меня у самого нету. Есть давай, кишки гудят!

– Нечего есть – отказался Черепаха. – Тушёнка одна, а это – мне! Неприкосновенный запас! Мало ли, сколько мне тут отсиживаться придётся – вот и припас!

Коля не ел тушёнку: тушёнка – пища не его класса и не его уровня. «Король воров», как и всякий король, предпочитал деликатесы вроде лягушачьих лапок да акульих плавников. Однако сейчас, в военно-полевых условиях, когда враг может «жахнуть» в любой момент – перебирать харчами не придётся. Вот и научится Коля есть всякую гадость.

– Тащи свою кошатину! – разрешил Коля.

– Ну, я же сказал, что это – мне! – обиженно напомнил Черепаха. – Мало того, что впёрся – так ещё и объедаешь! Я же на осадном положении, бакланчик! Или невъездон?

– Тащи кошатину! – повторил Коля с подтекстом типа: «Морду набью».

– Ну ладно, ладно, – передумал Черепаха, завидев крепкий Колин кулак. – Так бы сразу и сказал, что с голодухи пухнешь!

Черепаха отполз к престарелому холодильнику «Донбасс», раскрыл его поцарапанную дверцу. Коля заглянул через его кособокое узкое плечо и увидел, что все полки холодильника под завязку забиты этой самой тушёнкой. Холодильник, переполненный и обиженный, натужно выл, пытаясь охладить все эти съестные богатства до температуры +2.

– Это ты называешь «нечего есть»? – прошипел Коля, пихнув дружка в костлявый бок. – Целый клондайк! Давай, раскошеливайся!

Коля с долей отвращения цеплял на вилку жирную тушёнку из надколотой тарелки и думал о том, потянут ли его финансы новую ксиву. Кажется, нет, маловато будет, и придётся снова идти на дело. Сейчас, когда он якобы погиб – это не так уж и трудно. Он украдёт по минимуму, не оставит следов, и это дело будут рыть годами до тех пор, пока не повиснет. Магазинишко какой-нибудь надо будет пошустрить, вот тут вот, в этом зашмыганном райончике, где менты не особо зубастые. Да и в гараж наведаться не помешает – там осталось кое-что на билет.

Николай Светленко разработал целую стратегию, сочинил целую тактику, просчитал все ходы и выходы, ненавязчиво расспросил Черепаху про местную милицию и понял, что там просиживают штаники одни толстые чайники. Даже магазин приметил – «Калинка». Всё, этой же ночью у него заведётся «капустка»!

Коля даже не знал, что в эту самую секунду Казаченко положил на стол Недобежкина отчёт о результатах экспертизы из сгоревшего такси. А в этом самом отчёте чёрным по белому значилось, что среди обнаруженных на месте происшествия тел нет ни одного, которое принадлежало бы Николаю Светленко.

====== Глава 97. Недобежкин стучится в “Росси-Ойл”. ======

Милицейский начальник перечитал этот отчёт два раза.

– Блин! – выплюнул он и отложил отчёт подальше, чтобы не уронить на него кус колбасы из своего бутерброда.

Да, наверное, теперь этот голубец Интермеццо далеко ускакал, пока никто не разыскивал его. Ищи-свищи ветра в поле – не найдёшь и не поймаешь. Снова ушёл, вот это – вор! Ладно, хорошо… Оставим пока его. Объявим в республиканский розыск и оставим. Нужно заняться более крупной рыбой, чем этот подлещик – назвать Колю «пескарём» Недобежкин почему-то не мог: слишком уж хитёр. Милицейский начальник решил нагрянуть не куда-нибудь, а в «Донецкое представительство международной корпорации «Росси – Ойл»». Кто там директором? Поликарпович… Отчество – не стандарт, вот и запомнилось. А как его зовут-то? Пётр? Фёдор? Да, скорее, Фёдор. Фёдор Поликарпович. Да, вот к нему-то и стоит наведаться сегодня же с Серёгиным, Сидоровым, Ежонковым… Да и Смирнянского придётся вернуть из опалы – пригодится на всякий пожарный. И Синицын не помешает. Плохо, что Кораблинский с ума сошёл – а то бы и он мог пользу принести.

Недобежкин собрал волю в кулак, стиснул зубы и набрал номер Смирнянского. Нет, извиняться он не станет – милицейские начальники не извиняются. Он просто оторвёт бывшего коллегу от праздного шатания и призовёт к делу.

Смирнянский почему-то долго не желал выходить на связь, всё сбрасывал и сбрасывал звонок. Только на шестой раз соизволил он поднять трубку и прогнусить сонное:

– Алё?

– Э, ты что, спишь? – навалился на него Недобежкин, зажав трубку между головой и правым плечом.

– А тебе-то что? – огрызнулся Смирнянский. – Сплю! И, может быть, не один!

– Да кто на тебя позарится? – саркастически плюнул Недобежкин, усиленно листая «Дело № 37» в поисках документов на «Росси – Ойл». – Давай, ноги в руки и причаливай на базу, будем «Росси – Ойл» пушить!

– Ага, послушался? – хихикнул на том конце радиоволны Смирнянский. – Только вот, кто меня выгнал и сказал: «Ползи»? – напомнил он, презрительно хмыкнув. – Я обиделся, и поэтому – раз выгнал, значит выгнал. Всё, я занят, пока!