Человек по имени Черепаха тоже «пахал в поте лица»: угонял дорогие и редкие иномарки. Он всё время скрывался: то от правосудия, то от бандитов, и жил в неприметной однокомнатной клетушке в далёком Будённовском районе. «Черепаха» – это не кличка, а фамилия, ставшая кличкой. У него так и в паспорте написано: «Виталий Черепаха».

Коля насилу обнаружил среди засоренного отходами человеческой жизнедеятельности частного сектора тот старенький двухэтажный домик с ободранными стенками, где приютилась та самая клетушка. На высоком, крошащемся крыльце расположились трое пропитых мужичков. Видимо, это были Черепахины соседи. Один из них на глазах Коли вытащил из грязной авоськи бутылку дешёвой водки и водрузил её на ступеньку, не подстелив и газетки.

– Э, ты хто? – пробухтел другой мужичок, недоверчиво покосившись на Колю покрасневшим залитым глазом.

– Черепаха дома? – хмуро спросил Коля, отворачиваясь от противного запаха перегара.

– Ба! – ответил третий мужичок, который до этого молчал. Поди разберись, «да» это, или «нет».

– Выпей, легче станет! – подвинулся первый. – А то я смотрю, смурной ты, шо пёс бездомный!

– Так и есть – бездомный, – вздохнул Коля и зашагал вверх по вытертым и выбитым ступенькам.

Коля знал, в какой из этих нор прозябал Черепаха – вон в той, дальней, под номером «семь». Ну и дверь – доска дырявая какая-то, а не дверь. Даже если Коля дунет – эта так называемая дверь сорвётся с проржавевших петель и бухнется на пол. Звонок у Черепахи сожгли – около поцарапанной лутки непонятного цвета торчал его чёрный оплавленный остов.

Коля несильно постучал в дверь кулаком: боялся прошибить в ней дыру. За дверью висела тишина. Кажется, там даже стало тише, чем до того, как Коля постучал. Шифруется, собака – небось, снова напортачил со своими тачками и попал на чей-нибудь прицел.

– Открывай, Черепаха, это я, Колян! – негромко прикрикнул Коля, желая разогнать тишину и вызвать дружка на контакт.

– Нет! – затравленно пискнули за дверью. – Иди, иди, отсюда!

– Нарвался? – осведомился Коля, пока что, не собираясь никуда уходить.

– Ага!

– Открой дверь, а? – попросился Коля. – Тут нету никого – только три алконавта на ступеньках чалятся.

– Нету? – после этого вопросительного слова хлипкая дверишка скользнула в сторону и образовала неширокую щель, из которой выдвинулся длинный Черепахин нос. – Чего надо? – прошептал он, не желая высунуть ничего кроме этого носа с бородавкой.

– Хаты нету, – буркнул Коля, пытаясь просочиться в эту щель. – Пусти, а?

– Нет… нет… – забрыкался Черепаха и попытался захлопнуть свою чахлую дверь, выдворив Николая «за борт».

Но Николай был не лопух: он успел поставить ногу в дверной проём и помешать дружку от него отгородиться.

– Ну, совсем негде жить… – просительно пролепетал он, подавляя брезгливость. – На недельку хотя бы, пока ксиву не заготовлю.

– Ты что, с дуба грянул?? – перепугался Черепаха, выпихивая Колину ногу из своей квартиры. – Неделька?? Какая тебе неделька, крендель? Мне жить, может быть, день, или два осталось, а ты – «неделька»!

– У тебя что, рак? – прогудел Коля, удерживаясь в дверном проёме.

– Убьют меня, пельмень! – взвизгнул Черепаха и сделал отчаянную попытку избавиться от Коли, толкнув его обеими руками. – Тупой ты, как баклан! Набегут бандюги с пушками – БАХ! БАХ! – и готово! И меня и тебя порешат, как курят! И хату запалят. Этого хочешь? Нет? Давай, проваливай!

Порешат, как курят? Ха! Колю вон, уже сколько раз собирались то порешить, то забить в тюрягу! А он выкрутился: и от Серёгина отбоярился и «рейхсфюрера» Артеррана с носиком оставил! Вот, только, спать негде… Всё, надо заходить – надоело мыкаться туда-сюда.

– Пшёл! – процедил Коля и сурово втолкнул дружка в убогую мизерную прихожую.

– А-ай! – пискнул Черепаха и от неожиданности даже шлёпнулся на пол около рассохшейся тумбочки под битым зеркалом.

– Ну, да, с такой мускулатурой тебя и гномик Вася завалит! – Коля отпустил жёлчную шуточку по поводу физической формы тощего Черепахи и продвинулся дальше, на кухню.

На кухне царил почти такой же «образцовый порядок», как и у Хряка: в заквецанной раковине высится «Джомолунгма» грязной, уже засохшей посуды, на столе – вообще, хаос, обои чем-то заляпаны… Ладно уж, на стенках – но на потолке-то почему?

– Хоть бы убрал свой кавардак! – крикнул из кухни Коля, думая, что не сможет съесть тут и кусочка: стошнит.

– У меня – депрессия, бо мне жить осталось с гулькин нос! – проныл Черепаха, притащившись из прихожей. – Я же сказал, проваливай, а ты: «Пшёл», «Пшёл»! Живи теперь, раз узурпировал, не смею мешать!

– Ух, будь у меня пистолет – сам бы продырявил тебе одно место! – рыкнул Коля, брезгливо взяв грязную кружку двумя пальчиками. – Уделал бы тебе гудок с проволокой, чтоб не паясничал мне тут, «крендель»! Или ты – «баклан»? На кого нарвался-то?