Хряк был огромен, словно человек-гора. На его голове, что напоминала батон, торчали неопрятные пучки засаленных волос, оба подбородка покрывала пятидневная щетина. Натянув необъятные растянутые шаровары под самые подмышки, этот запущенный толстяк крякнул:

– Простите, у меня неубрано… – и отодвинулся вглубь своей квартиры, из которой пахло, словно из конюшни.

Пётр Иванович едва сдержался, чтобы не поморщиться: милиционер должен быть бесстрастным. Перевалив «нагромождения» обломков мебели, смятой одежды, целых и разбитых бутылок, пачек от магазинных пельменей и прочего хлама, Хряк добрался до кухни.

– Садитесь, – пробухтел он, указав милицейским гостям на два уцелевших стула.

Пётр Иванович пристроился на чистом краешке стула, а Сидоров – тот вообще, отказался садиться. Брезгливо покосившись на «Монблан» из перепачканной посуды, что возвышался над ржавеющей раковиной, Серёгин спросил Хряка про Интермеццо.

Хряк с самого начала выглядел припыленным, а когда до него довели смысл визита – так вообще, едва ли не запихнул свою тушу под низкий старый стол.

– Я его давно не видел, – соврал Хряк, крутя толстенными пальцами чайную ложечку, залепленную остатками варенья. – Вообще, уже, наверное, год не видел, а то и больше.

– Да, ну? – не поверил Серёгин. – Неужели, целый год? Вы же, как-никак друзья?

– Ага, – вставил Сидоров. – Не завирай, Хряк. Уж я-то знаю, что когда Интермеццо в бегах – он к тебе к первому поскачет!

Вообще, если хорошенько подумать – Хряку до Коли не было абсолютно никакого дела. Арестуют его – и ладно, посадят – ну и пускай. Какая Хряку разница, что случится с этим заносчивым дурачком? Да пускай он хоть, лопнет! Нет, Хряк переживал не за Колю. У него имелась другая проблемка – похлёстче преступного сговора с беглым Интермеццо. Позавчера Хряк ходил на работу и проработал одного «работодателя» – бизнесменчика некрупной руки, который организовал себе киоск на остановке «Дружба». «Работодатель» заартачился, отказался выплачивать «гонорар крыше», и Хряк немного рассердился. Он ударил этого очкастого хлюпика по голове – но совсем не сильно и не больно, а так, для острастки. Кто виноват, что у него оказалась настолько слабенькая черепушка, что проломилась от одного-единственного тумака? Да никто, мать-природа! Обнаружив, что «работодатель» лежит и больше не дышит, Хряк в спешном порядке избавился от «каприза природы»: свалил его в багажник, вывез в урочище Кучерово и там тихонько без свидетелей зарыл. Вернувшись домой, Хряк выдраил машину, остерегаясь того, что кто-нибудь заметит пятна крови, и забился в глубокое подполье. А сейчас к нему нагрянула милиция. Как известно, у страха глаза велики, а на воре горит шапка. Поэтому Хряк и нервничал, ведь он вообразил себе ужасную историю о том, что Интермеццо им и не нужен, это они таким дьявольским способом подводят его к зажмуренному очкарику…

Стратегия у Хряка была одна: отпираться от всего. Вот он и отпирался: от Интермеццо, от горького похмелья, что давило сейчас его буйную голову, от беспорядка, что безраздельно властвовал у него в квартире.

– Нет, нет, нет, – словно запрограммированный робот, твердил Хряк в ответ на все вопросы, что предложила ему милиция. – Нет, нет, нет.

А потом – взъерошенная подспудным страхом и алкоголем психика не выдержала и Хряк, незаметно для себя, пустился вразнос.

– А-а-а-а-а!!! Менты позорные! – заревел он бешеным слоном и подскочил, вращая глазами, словно дикий вепрь.

Схватив табурет, он занёс его, нацелившись расквасить Серёгину голову. Пётр Иванович ловко увернулся от сокрушительного удара, и табурет с силой атомохода обрушился на стол и поверг его в обломки. На этом Хряк не остановился – воздев табурет над головой, он замахнулся повторно, стремясь зашибить им Сидорова, который попытался, было, закрутить ему руки.

– Я вам не достанусь!!! – новый мощный удар вдребезги сокрушил подоконник.

– Давай, Саня, заходи сзади! – скомандовал Пётр Иванович Сидорову, укрывшись за холодильником.

Сидоров выскочил из-за угла и напал на Хряка со спины, стукнув его ногой. Хряк заголосил, выронил табурет и замахал кулаками, расшибая воздух. Пётр Иванович подоспел спереди и, перехватив летящий в него кулак, заломил жирную ручищу Хряка за его огромную спину.

– Ы! Ы! Ы! – закряхтел толстый бандит, не в силах сопротивляться милицейскому захвату.

Сидоров выпростал из-за пояса наручники и надвинул их на запястья Хряка. Стальные браслеты едва сошлись – такими толстыми были у Хряка запястья.

– Уф, приструнили… – выдохнул сержант, убедившись в том, что Хряк не вырвется.

– Чего он взвился? – пробурчал Пётр Иванович, разглядывая поверженного преступника, как ворочается он на полу носом вниз. – Придётся отвезти его в изолятор за нападение на нас. Давай, Саня, звони Казаченке.

Пока Пётр Иванович и Сидоров возились с этим переевшим Хряком, Коля отсыпался после удачного посещения магазина «Калинка». С посещением Коле повезло: продавщица оказалась не очень ушлая и оставляла в кассе до самой пересмены всё, что настригла. Вот её «добыча» и досталась «королю воров».

– Поднимайся, поднимайся, час дня уже! – плаксиво зудел над ухом докучливый Черепаха и то и дело пихал Колю в бок коленкой. Конечно, ведь Коля занял его проваленный убогий диванчик, вынудив Черепаху спать на полу.

– Отвянь! – огрызнулся Коля, отвернувшись к стенке. – Харэ по мозгам кататься – я не выспался.

– Поднимайся, давай, медведь заезженный! – прогудел Черепаха и стянул с Коли одеяло. – Я жрать хочу, как чёрт, а тут дрыхнешь!

– А что, сам пожрать не можешь? – проворчал Коля и сел на диванчике, свесив босые ноги на голый пол. – Я не повар – варить не умею.