Шрифт:
– Додин Виктор Герасимович, – с готовностью ответил Додик.
– Та-ак, – протянул Серёгин, записывая, и снова спросил:
– Где работаем?
– Да, сантехник я! – в который раз выкрикнул Додик.
– Сантехник… – повторил Пётр Иванович.
Заполнив «шапку», следователь перешёл к большой графе «Показания».
– А знаком ли ты с гражданином по фамилии Белов? – спросил он, в упор посмотрев на арестованного.
– Неа, – замотал головой Додик. – Впервые слышу!
– Врёшь! – выкрикнул Сидоров, вскакивая со стула.
– Чш! – ещё раз шикнул Серёгин.
– Ну, ведь, врёт же! – обиделся сержант.
– Не вру, не вру! – заволновался Додик.
– Врёшь, – заключил Серёгин. – Я сам за тобой наблюдал. Да, и видел, как ты, Додик, разговаривал с Беловым в пивбаре под названием «Корчма», пренеприятнейшее местечко, скажу я вам. А в аварийном бюро я узнал, что сантехником ты уже три года, как не числишься.
– А? – до этого уверенный в своей неуязвимости, Додик перепугался, смотрел выпученными глазами.
– И не смотри так, – продолжал Серёгин. – Белова мы задержали, и он всё про тебя рассказал. А тебе остаётся только дополнить. Кстати, ты не знаешь, кто это его пристрелил у нас в КПЗ?
Додик сразу же растерял весь боевой пыл. Больше не пытался ни напирать, ни оправдываться, а только сидел неподвижно, смяв в правой руке носовой платок, и тихонько ныл:
– Му-у-ы…
Потом замолчал, уставился в пол, задумался.
– Я помогу следствию! – внезапно бодренько изрёк он.
– Вот и хорошо, – кивнул Пётр Иванович, и спросил:
– Кто такой шеф?
– Иначе, бить будем! – добавил Сидоров.
На этот раз Серёгин не шикнул, а многозначительно добавил:
– Именно.
– Ладно, – сказал Додик и откинулся на спинку стула. – Знаете, я уже и сам не знаю, что там за шеф такой.
– Правда? – удивился Пётр Иванович. – А Гарик сказал, что ты лично знаком с шефом.
– Да, – подтвердил Додик. – Но только, был знаком. Раньше у меня был один шеф – Сумчатый его звали.
– И что же с ним случилось?
– Ничего. Только он теперь – не шеф. Там какие-то американцы появились… И, в общем, Сумчатый теперь сам у них – шестёрка на побегушках. И ещё Утюг, и Чеснок, они теперь тоже на них работают.
– И кто они, эти Утюг и Чеснок?
– Наши бывшие конкуренты и враги.
– Имена, фамилии?
– Не знаю. У нас никто не говорит имена – только клички.
– Точно? – Сидоров встал и пересел на другой стул, поближе к Додику.
– Угу, – кивнул тот.
– И что это за американцы такие?
– А я и не знаю даже… – мрачно ответил Додик. – Крутые… Всех подминают. Они никогда не показываются, только руководят.
– И это тебе американцы приказали старые машины доставать?
– Ага! – закивал Додик. – Они, они. Американцы. Раньше я киллеров вербовал для Сумчатого. Но они сказали, что я слишком тупой для этого, и сначала хотели от меня совсем избавиться. А потом придумали эти машины.
– А для чего они их придумали?
– Перепродают? – вставил Сидоров.
– Да, не, – ответил Додик. – Они на них новые номера цепляют, перекрашивают, меняют старые моторы на новые. А потом какой-то ихний «жук» едет и убирает авторитетов разных, кого прикажут, понимаете?
– А как же не понять? – сказал Пётр Иванович. – Что за «жук»?
– Американский «жучила», – ответил Додик. – Я не знаю, кто это. Но знаю, что это он в «Дубке» застрелил этого, как его?.. Забыл… Ну, в законе.
– Понятно, – кивнул Серёгин.
– А потом, – продолжил Додик, – из машины вытаскивают новый мотор, ставят тот, что был и бросают где-нибудь.
«Так я и знал! – подумал Пётр Иванович. – Всё сошлось. Утюг, Чеснок, Сумчатый. Нужно узнать, кто такие».
– Расскажи-ка нам про Сумчатого, – сказал следователь.
– Сумчатый – мой шеф… Ой… – Додик запнулся. – То есть, бывший шеф. Как его зовут, я не знаю. Меня с Сумчатым ещё давным-давно познакомил Дантист…
– Кто этот Дантист?
– У Дантиста настоящая фамилия – Зубов…
– Так, Зубов, хорошо, – Серёгин усиленно работал ручкой. – Где живёт этот Зубов?
– Раньше жил на Калинкино, – ответил Додик. – А сейчас… Дантист пропал.
– Пропал?
– Ага, – кивнул Додик. – Американцы, наверное. Они говорили, что Дантист слишком медлительный.