Сидоров икнул со смеху и прикусил нижнюю губу. «Государственный»! надо же было так сказать!

– А как насчёт дела Светленко, которое ты у Карпеца купил? – спросил Серёгин.

– А я и сам не знаю, для чего оно понадобилось. Я даже не знаю, кто такой Светленко, – хныкнул Додик.

– Да, неужели? – съехидничал Сидоров.

– Не знаю, – повторил Додик. – Мне Сумчатый приказал купить, и деньги выдал. А ему – американцы. Что, да как – никто не сказал. Ни Сумчатый – мне, ни американцы – Сумчатому.

====== Глава 38. Неофициальное расследование продолжается. ======

– И что за бред он несёт? – удивился Сидоров, когда, отведя Додика в КПЗ, вернулся назад. – Американцы какие-то...

– Не думаю, что это – бред, – возразил Пётр Иванович. – Похоже, правда. Что-то у нас беспорядок какой-то творится. – Серёгин покачал головой. – Лукашевич – признанный авторитет... Кому только в голову пришло?

– Конкуренты, – предположил Сидоров. – Как говориться, проруха на старуху!

– Конкуренты... Американцы... – вслух рассуждал Серёгин. – Какой-нибудь филиал интернациональной корпорации... Надо бы узнать, кому Лукашевич перешёл дорогу.

– Поговорим с его женой, – предложил Сидоров. – Она должна что-то знать.

– Ты прав, Саня, – сказал Серёгин и встал из-за стола. – Сейчас ты останешься здесь за меня, а я наведаюсь к Лукашевичам. Если кто-нибудь придёт, или позвонит, скажи, что замещаешь меня. Если будут требовать именно меня, дай мой мобильный. Потом, когда вернусь – слазаем в катакомбы.

– Хорошо, Пётр Иванович, – сказал Сидоров.

Через пять минут Серёгин ехал в служебной «Самаре» к Лукашевичам. Дорогой обдумывал слова Додика и то, что скажет жене Лукашевича. Она, может, боится, не расскажет всего, даже не подозревая, как это важно для раскрытия убийства её мужа.

Лукашевичи проживали в небольшом частном секторе на самом берегу Кальмиуса. Сектор состоял из элитных коттеджей, и Серёгину пришлось нос к носу встретиться со злобным охранником, который битый час не желал пропускать его внутрь. Не убедило его даже милицейское удостоверение Петра Ивановича.

– Знаем мы таких милиционеров! – ворчал охранник. Залезай, лучше, в свою жестянку и катись-ка на все четыре стороны!

Благо, старший сын Лукашевича Андрей Михайлович, возвращался откуда-то домой. Андрей Михайлович знал Серёгина в лицо.

– Здравствуйте, Пётр Иванович! – вежливо поздоровался он в ответ на приветствие Серёгина, и удивлённо добавил:

– А чего вы тут стоите, не проезжаете?

– Да вот, охранник не пропускает...

– Костя, – укоризненно протянул Андрей Михайлович, глядя на охранника.

Охранник ничего не сказал. Только пожал плечами и молча открыл ворота.

Андрей Михайлович залез в белый «Ниссан», и проехал в глубь посёлка, до своего двора. Вслед за ним на «Самаре» проехал Серёгин. Охранник что-то проворчал под нос, и закрыл ворота. Серёгин подождал, пока Лукашевич-младший поставил машину в гараж, и они вдвоём зашли в дом. Дом был полон всяких технических новинок, стены и потолок сверкали евроремонтом, на полу лежали дорогие ковры.

У них была собака. Мелкая такая, косматая болонка. Беленькая. Бантик розовый на головке. С виду – милейшее создание, ангелочек в виде собаки. Но болонку эту с самого щенячества никто никогда не воспитывал. Ей позволялось всё на свете: спать на кроватях, лазать по столам, таскать еду прямо со стола. И за четыре года своего существования хитрая псина поняла, кто в доме хозяин, и превратилась в неуправляемого кусачего монстра. Болонка кусала всех, кого вздумается. Особенно гостей. Прямо, напрыгивала на них, и – давай хватать за лодыжки! Иногда собачонку удавалось закрыть в какой-нибудь комнате. Но тогда она начинала противно визжать и лаять басом. А когда хозяйка, не выдержав, выпускала ее, наконец – снова принималась кусаться. В семье все были за то, чтобы отдать противную болонку кому-нибудь, или просто выкинуть на улицу, но Алла Сергеевна Лукашевич была против. Она всей душой любила этот не в меру зубастый клубок белой шерсти, на что последний отвечал неизменными предательскими укусами.

И вот, эта болонка вдруг как выскочит из-за напольной вазы, да как вцепится Петру Ивановичу в ногу!

– Ай! – завопил следователь, завертевшись, подпрыгивая, чтобы стряхнуть неожиданного агрессора.

– Простите, – сконфуженно пробормотал Андрей Михайлович, – Это – Пупсик. Он всех так. Сейчас, я его в туалете закрою.

Андрей Михайлович оторвал Пупсика от Серёгина и понёс закрывать в туалете. Пётр Иванович услышал взвизг – Пупсик и хозяина тоже цапнул. Заперев болонку, Андрей Михайлович вернулся к Серёгину.

– Матери нет дома, – сказал Андрей Михайлович. – Она с утра уехала к тёте Наташе, и останется у неё на ночь. Но я могу ответить на ваши вопросы.

Лукашевич младший провёл следователя в гостиную и предложил чаю. Серёгин устроился в кресле, и, осторожно попивая кипятково-горячий ароматный чай, спросил:

– Андрей Михайлович, вы знакомы с делами вашего отца?

– Да, – охотно ответил Лукашевич-младший. – Я хорошо знаком с делами. Мы с отцом вместе работали. Я был у него первым заместителем. Сначала у нас была своя компания, но полгода назад отец решил объединиться с американской корпорацией. Они обещали нам инвестиции, новую технику, методы, рекламу, ну, вы понимаете. Это – известная международная корпорация, надёжная. «Росси – Ойл», вы, наверное, слышали?