– Пошли, – Пётр Иванович зажёг фонарь и двинулся вперёд.

В катакомбах, действительно, оказалось сыро и холодно. Милиционеры зябко ёжились. Раз Сидоров чуть не наступил на крысу...

Бабульки на лавочке оказались правы: лабиринт был солидный. Милиционеры петляли по нему, и петляли, заворачивая в загадочные ответвления. На пути попадались кельи с остатками сгнившей от сырости мебели. А потом появились мумии. Когда наткнулись на первую, подумали, что тут кого-то убили. Но в свете фонаря Пётр Иванович разглядел почти уже истлевшую монашескую рясу и большой крест. И лежал «труп» не где попало, а в специальной нише.

– Это – мумия монаха, как в Киево-Печерской Лавре, – сказал он, переводя дыхание. – Ей уже лет сто...

– Интересно, они хоть знают, на чём живут? – рассуждал Сидоров о жильцах дома.

– Нет, наверное, – пожал плечами Пётр Иванович, двигаясь дальше.

Лабиринт уходил куда-то вниз. Сначала – горкой, а потом появились ступени. Милиционеры начали по ним спускаться. И вдруг на одной ступеньке нашёлся ржавый разводной ключ.

– Следы сантехника? – Сидоров вытащил из-за пазухи пакет для вещдоков и засунул туда ключ.

– Правильно, – одобрил Пётр Иванович. – Отдадим на экспертизу, посмотрим.

Наконец, ступеньки кончились. А с ними кончился и подвал: дальше шла настоящая пещера. Пётр Иванович пощупал катушку в кармане: ещё толстая. Луч его фонарика потерялся в таинственной дали.

– Пошли, – сказал следователь.

И они пошли. Если подвал кишел крысами, то в пещере они, вообще, не попадались.

– Странно, – заметил Пётр Иванович. – Животные, обычно, избегают тех мест, где что-то не так...

– Что именно? – в голосе Сидорова прозвучал лёгкий испуг.

– Ну, среда загрязнена, излучение какое-нибудь... – пожал плечами Пётр Иванович, продолжая невозмутимо двигаться вперёд.

– Привидения, – продолжил Сидоров, оглядываясь назад.

Пётр Иванович остановился.

– Какие ещё тебе привидения? – удивился он. – Ты что, суеверный?

– Нет, – покачал головой Сидоров. – Просто...

– Не просто, – отрезал Пётр Иванович – Бывают воры, мошенники, убийцы, маньяки, наконец. Но никаких привидений не бывает! Идём, не застревай.

Сидоров сделал опасливый шаг вслед за Серёгиным. Какой же всё-таки он храбрый! Сидоров уже начинает пугаться своих шагов, однажды сержанту почудилось, что его собственная тень помахала ему ручкой, а Пётр Иванович идёт, хоть бы что! Вот он, настоящий следователь! Нет, тень Сидорова и правда, помахала! Хочешь – верь, не хочешь – не верь, а помахала, сержант сам видел!

– Пётр Иванович, – полушёпотом пробормотал Сидоров. – Вам не кажется, что за вами кто-то следит?

– Саня! – раздражённо прикрикнул Серёгин. – У тебя что, клаустрофобия? Так тут, вроде, широко. Что с тобой?

– Ничего...

– Так пошли!

Пещера, действительно, была метра три в ширину и примерно столько же – в высоту. Никакой клаустрофобии. Из кармана Петра Ивановича тянется нитка. Всё в порядке. Призраков тоже пока не видно. Бояться нечего. Сидоров пошёл смелее. Но только сержант осмелел, как пещера кончилась. То есть, была перегорожена. Блестящая металлическая стена с еле угадывающимися створками двери, встала на пути. Возле стены, прислонившись к ней спиной, сидел мёртвый сантехник. Его синее, в чёрных пятнах, лицо было искажено ужасом. Рядом с трупом валялась потухшая лампа – коногонка.

– Мамочка, – пролепетал Сидоров. – Что это такое?

Внутри у сержанта родился ледяной страх. А вот, внутри у Серёгина родилось милицейское любопытство.

– Похоже, что сантехник просто не смог выбраться обратно, – рассуждал Пётр Иванович, бесстрастно разглядывая труп. – И умер, испугавшись того, что заблудился... А вот, что это за дверь – ума не приложу.

– Может, пойдём назад? – робко предложил Сидоров. Он старался не смотреть на свою тень: а вдруг, опять помашет?!

– Нет, – возразил Пётр Иванович, фотографируя стену и сантехника своим телефоном. – Надо разобраться. Возможно, устроить засаду и подкараулить того, кто сюда приходит. Это всё слишком блестящее, чтобы быть бесхозным.

– Здесь – засаду?! – опешил Сидоров. Его сердце, и так, уже было в пятках – он, прямо, чувствовал, что оно стучится именно там. А тут вдруг – устраивать засаду...

– А, что? – Пётр Иванович опустился на корточки и принялся разглядывать влажную землю вокруг трупа сантехника. – Засаду всюду можно устроить. Тут полно боковых ходов, есть, где спрятаться. Нужно обследовать их и выбрать наиболее подходящий.

Вот он, настоящий следователь! Сидоров восхищался фантастической неустрашимостью Петра Ивановича. У него сердце – не в пятках, а где положено, и ему не кажется, что его тень машет ему ручкой!