– У Сумчатого – сеть автозаправок «Казак» и казино ещё. «Зигзаг», который в парке там, рядом с балкой, бывший «Петушок». Это – тоже его.

– Сеть заправок? – переспросил Серёгин, и подумал: «Неужели, в яблочко?»

– Ага, – согласился Додик. – Только я не знаю, у кого он бензин покупает. По-моему, у разных.

– А у Сумчатого есть враги?

– Ещё как! – выдохнул Виктор. – Кашалот! Самый гад.

– Чем занимается?

– Тем же, что и Сумчатый.

– Понятно. Как зовут?

– Не знаю. Кашалот и всё. У них у всех погонялы. А имена они скрывают.

– Кашалот... – повторил Серёгин, перебирая в памяти находящихся на свободе рецидивистов. – Ты его видел?

– Да, – кивнул Додик. – Он такой невысокий, но коренастый, с усами. С лица, так, неплохой, только нос, хе-хе, будто кто картоху влепил!

– Картоху, это как? Точнее.

– Точнее, большой нос, и такой – у! – Додик приставил к носу кулак. – Бульбой.

– Скажи-ка, Додик, – начал Пётр Иванович. – А ты знал Рыжего?

– Да, – согласился Додик. – Это мой друг был, ещё со школы. Венька Рыжов. Высоко взлетел, хотя и учился плохо: двойки и колы, даже без троек. Но купил себе участок, пробурил скважину и нефтушку качал. Да вот, замочили его американцы. Жалко, хороший парень был... Я вот, ещё что скажу. Майора того, который его дело копал, тоже американцы замочили – чтобы не копал. Земля ему пухом.

– Не переигрывай, – фыркнул Сидоров.

– Додик, а Рыжий не пытался кооперироваться с корпорациями какими-нибудь? – поинтересовался Серёгин.

Додик замотал головой.

– Нет, он всегда был индивидуалистом. И слышать не хотел про корпорации, кооперации. Унитарий чистой воды!

– Хорошо, Додик, ты ложился спать? Саша, отведи его, – сказал Пётр Иванович, откидываясь на спинку своего вертящегося кресла. – Надо бы обезьянник получше охранять, чтобы не проползали всякие...

– Спокойной ночи, Додик, – крикнул следователь вслед уходящему преступнику.

А тот вежливо ответил:

– Спокойной ночи!

Пётр Иванович соединил свой телефон с компьютером и передал снимки металлической стены и погибшего сантехника. Что же это, всё-таки, такое?! Под землёй, в катакомбах бывшего монастыря? Ещё Сидоров почему-то боялся всё время. Чего? Призраки мерещились? Куда же делся конец нитки? Странно это всё, как ни крути, странно. И оборвалась она как-то не нормально. Она даже до пола не доставала. Будто специально кто отрезал... Привидение, что ли? Или Интермеццо? Второе – правдоподобнее. Да, этот голубец мог, он такой. Интересно, пропавший Дантист тоже в подземелье полез?

– Знаешь, Саня, – сказал Пётр Иванович, когда Сидоров вернулся из обезьянника. – Я подам апелляцию в областное управление милиции, чтобы официально разрешили расследовать дело Лукашевича.

====== Глава 43. Прилетает Мартин Мильтон. ======

Рано утром к Донецкому аэропорту подкатил чёрный «Кадиллак». Из него вылез грузный Фёдор Поликарпович. Он прошёлся немного по взлётно-посадочной полосе. В голубом и безоблачном небе показался небольшой самолёт. Он подлетел поближе и пошёл на посадку. Вот, его шасси коснулись полосы. Самолёт сел. Проехав определённое расстояние, он остановился точно напротив «Кадиллака» Мезенцева. Люк самолёта открылся и выдвинулся трап. По нему и сошёл на землю Донецкую Мартин Мильтон – доверенное лицо самого господина Росси. Мартин Мильтон выглядел очень солидно: элегантный костюм безупречно сидел на его подтянутой, спортивной фигуре, волосы были хорошо пострижены, на глазах – узкие прямоугольные очки. И осанка у него – хоть куда! Даже Мезенцев, глядя на него, подтянул своё брюхо. Вообще, Фёдор Поликарпович ожидал, что Мартин Мильтон будет старше. А ему никак не дашь больше тридцати. Он, улыбаясь, сошёл с трапа уверенной походкой. Мезенцев заискивающе поздоровался и открыл господину Мильтону дверцу «Кадиллака».

– Хэллоу, мистер Мезенцев, – ответил он, и сел в машину.

Донецкий филиал корпорации «Росси – Ойл» занимал старинное четырёхэтажное здание в центре Донецка. Теперь оно было полностью отреставрировано. Крышу совсем заменили новой, так же, как водопроводные трубы и электропроводку. Стены безупречно отшлифовали, покрыли гипсокартоном, поменяли старые рамы на экологически чистые деревянные стеклопакеты. Фасад обшили стеклянными панелями – и он сверкал в лучах солнца. Раньше это был жилой дом. Но все перегородки между квартирами снесли и построили новые, формируя просторные офисы. К зданию даже лифт приделали. Прозрачный. Наверное, просто так, для красоты – зачем он нужен, если всего четыре этажа...

Однако господину Мильтону всё это почему-то не понравилось. Даже когда ещё только подъезжали к зданию, он посмотрел на него и сморщился:

– И этот курятник вы называете офисом? – господин Мильтон говорил по-русски, хоть и с акцентом.

– Почему – курятник? – перепугался Мезенцев.

Привыкший к небоскрёбам Мильтон смерил здание презрительным взглядом.

– Вы, наверное, прикарманили деньги на строительство офиса, – выплюнул он. – Купили эту развалину за гроши. Подчистили кое-как и назвали офисом.

– Это – новое здание... – пролепетал Мезенцев, съёжившись.

– Ну что я, слепой?! – вскипел Мильтон. – Архитектурные параметры не соответствуют никаким стандартам. Разве, что «древнесоветским», для бараков!

Когда зашли внутрь, Мартин Мильтон совсем озверел.

– Ага, – изрёк он, заглянув в конференц-зал. – Только, вот, я не понял, где же коровы, овцы, свиньи?!

– Как-какие свиньи? – выдавил обескураженный Мезенцев.

– Насколько я вижу, это – хлев! – надвинулся Мартин Мильтон на дрожащего директора. – А в хлеву должны быть свиньи!