– Это развязывает нам руки, – весело говорил Пётр Иванович. – Мы даже можем Зайцева привлечь за то, что он невиновного схватил. Скверная погодка, да?

– Ага, – вздохнул Сержант, дрожа в джинсовой куртке.

– Обогреватель придётся принести, – сказал Пётр Иванович. – А то закоцубнем. Чего ты такой скучный?

Сидоров рассказал про свой «поход» к Сабине Леопольдовне и про её пьяного муженька.

– Это хорошо, что ты выяснил, где она живёт, – одобрительно кивнул Серёгин. – Мы к ней обязательно сходим...

Придя домой, Сидоров заглянул в почтовый ящик. Вынул рекламную газетку и повесил её на нижнюю ступеньку лестнички на чердак. На лестничке уже набралось штук пять-шесть таких газеток: почти все в доме вешали подобную корреспонденцию на её нижнюю ступеньку. Сержант хотел, было, уйти, но тут увидел, что в ящике лежит ещё что-то. Вытащил – письмо. Разглядывать конверт в полутёмном подъезде Сидоров не стал, а пошёл домой. В прихожей, даже не сняв ботинки, сержант достал из кармана загадочное письмо. Повертел в руках. Адрес получателя был накарябан кое-как, словно левой рукой писали. А на месте обратного адреса красовалась совершенно нечитаемая «кардиограмма» а-ля терапевт. «Кто бы это мог быть?» – удивился Сидоров и разорвал конверт. Содержимое удивило сержанта ещё больше. Письмо выглядело так: на двойном тетрадном листе в клеточку были наклеены вырезанные из разных журналов разношёрстные пёстрые буквы. Написано было следующее: «Пожалуйста!! Приходи завтра в 10 утра в бар «Свинья». Хотим сказать что-то ОЧЕНЬ важное. Пожалуйста!!» А дальше – приписка от руки таким же корявым почерком, что и на конверте: «Никому пока не говори. Пожалуйста!!» Сидоров перечитал сей шедевр несколько раз. Догадки были всякие. Первая, конечно же, «Ловушка!» Сержант знал, что указанный в письме бар «Свинья» – забегаловка во дворе в Комсомольском переулке. Двор тихий, тупиковый. Бар находится в подвале, а дворик вокруг него уставлен жёлтыми деревянными сооружениями, похожими на свиные кормушки. Сидорову не раз приходилось выезжать туда утихомиривать пьяные драки. «Кому бы это понадобилось заманивать меня в этот свинарник?» – подумал сержант.

====== Глава 49. Щелкунчик. ======

Не смотря ни на что, без пяти десять Сидоров пришёл в указанный в письме бар. Кроме него там было всего два человека: толстяк – грузин, увлечённо жующий жареную картошку, и серый, тихий алкоголик за дальним столиком в углу.

Сидоров снял куртку – он сегодня тёплую надел, потому что на улице оказалось всего три градуса тепла. Сержант даже шапку не забыл: ему не хотелось снова заработать отит...

Повесив куртку на специальную вешалку – рядом с пальто грузина и тулупчиком алкашика – сержант выбрал себе наиболее чистый столик. Тогда и пришёл субъект, который писал ему письмо. Он сразу узнал Сидорова и подсел к нему.

– Ну, привет, – поздоровался сержант.

– Меня зовут Щелкунчик, – представился субъект, не здороваясь.

Тут же к ним подлетел проворный официант и подал меню в папках из коричневого дерматина. Сидоров изучил ассортимент и сказал:

– Бутылочку лимонада.

Щелкунчик долго выбирал, а потом изрёк:

– Шницель с макаронами.

Официант записал всё в блокнотик и скрылся.

– Не видать покоя, понял? – вдруг произнёс Щелкунчик.

– В смысле? – удивился Сидоров.

– А в том и смысл! – цокнул языком Щелкунчик. – Не будет покоя ни вам, ни нам! «Динозавры» с «Королями» схлестнулись! Их Чеснок лбами столкнул. И не успокоятся теперь, пока друг дружку не поотстреливают!

– Во, дела!.. – выдавил Сидоров и сел на стул. – И что же теперь?

– Война, – лаконично сообщил Щелкунчик. – Стрельба, взрывы, трупы… Но вы можете помешать! Скажи своему Серёгину, пускай Сумчатого берёт.

– А почему не Чеснока? – спросил Сидоров.

– Я сказал, Сумчатого, значит – Сумчатого! – рассердился Щелкунчик. – Вот и компромат тебе на него готовый! – он полез в карман замусоленного пиджачка и достал что-то, завёрнутое в тряпку.

Сидоров уставился на предмет.

– Прячь скорее, не глазей! – прошипел сквозь зубы Щелкунчик.

Сержант быстренько сунул «подарок» во внутренний карман пиджака.

Официант довольно быстро справился. Принёс на подносе лимонад и стакан для Сидорова и шницель с макаронами для Щелкунчика. Поставив всё это на столик, официант исчез.

Грузин за соседним столиком покосился на них. Щелкунчик жестом показал ему: «подойди». Грузин повертел крупной лохматой головой, оглядываясь. Потом неуклюже встал, пробежал потрясая телесами, и плюхнулся к ним за столик на свободный стул.

– Санёк, это – Вахо, – сказал Щелкунчик. – Вахо, это – Санёк.

– Здорово, генацвале! – расцвёл Вахо, сжав руку Сидорова.

– Привет, – буркнул сержант, начиная подозревать западню.

– Слюшай ухом! – сказал Вахо с сильным акцентом. – Сюмчатый завтра бензин левий берёт. На этом и словите!

– А где?.. – начал Сидоров.

– Там всё, там, на кассете! – перебил грузин. – А «Короли» и «Динозяври» в «Доме кофэ» калякать будут. Заходы в четьверьк в адинсить вечера. Послюшаешь, про што калякают!

– А что это за «Дом» такой? – поинтересовался сержант.

– Университетка, два-чотиры-А! – пояснил Вахо. – Там вивеску увидишь, красная она!

– Ладно… – бестолково сказал Сидоров. – Зайду… А как узнать, где эти ваши «Короли», а где «Динозавры»?

– Узнаишь! – сказал Вахо и снова оглянулся по сторонам. – Кащалот – холёный тип такой, с усами – в малиновом пиджяке будет. У него на голове, – грузин поскрёб затылок пухлой пятернёй, – сзади волосы бели пятном растут – ни с кем не перепутаишь! А второй, значит, Тень будет, понял?