В голове Сириуса пронесся целый вихрь и вдруг безошибочно выдал один-единственный факт.

— Крессвелл — маглорожденный, — прошептал он, кладя на тарелку остатки сэндвича.

Джекилл покивал, невидяще глядя в огонь, пляшущий в кирпичной кладке камина. А потом огорошил Сириуса:

— Как и все до единого заболевшие. «Пророк» умалчивает об этом, чтобы не поднимать панику. Но паника уже неизбежна, потому что скрывать правду дальше просто невозможно. Это вовсе не эпидемия и не магловский туберкулез, Сириус. Мы имеем дело с проклятием. Самым масштабным проклятием за последние сто лет.

Английская детская песня: Once I saw a little bird…

Перевод М. Бородицкой.

====== Великая и ужасная Хрень ======

Глава посвящается Майе Черемновой.

Мародеры

— Как по мне, так всё это какая-то жуткая хуета, Бродяга.

Они сидели на смотровой площадке Астрономической башни. Темно было как у взрывопотама в жопе. Сириус сидел на полу у стены и курил. Джеймс — на самом краешке площадки, свесив вниз ногу и перебрасывал из одной руки в другую снитч. Мячик терпел и даже не пытался улететь. За почти что пять лет в руках Сохатого он всякого натерпелся. Теперь Джеймс нашпиговал его атмосферными чарами и мячик был горячим, как из печки.

Время близилось к полуночи. Джеймс и Сириус ждали Хвоста, чтобы наконец начать первый этап Диверсии. Хвост опаздывал, площадку продувало со всех сторон и, чтобы немного согреться, они понемногу пили огневиски из бутылки с надписью «Йогурт».

— Не может быть, чтобы не было никакого средства, — поморщился Джеймс, возвращая флягу Сириусу. — Он прямо так и сказал?

— Так и сказал.

Вчера ночью Сириус рассказал Джеймсу всё, что узнал от Джекилла. И все равно опоздал — Дамблдор сделал объявление за ужином и теперь вся школа была в курсе. А вскоре после того, как Сириус рассказал всё Джеймсу, эфир «Эха Мерлина», которое по привычке каждый вечер слушала вся гостиная, обрушился под натиском Темной пиратской волны. Как это уже было однажды, теплой августовской ночью, из приемника вдруг вырвался ледяной, металлический голос, услышав который, переполошилась разом вся гостиная. Все бросили свои дела, наверху захлопали двери, на лестницах зазвучали шаги, весь Гриффиндор столпился вокруг стола, на котором стояло радио. И не только Гриффиндор, волшебники по всей стране, во всех домах собрались вокруг своих приемников, чтобы вместе встретить очередной удар.

— ...и тем, кто встанет на моем Пути не будет пощады, — говорил Волан-де-Морт в звенящей тишине гостиной. — В моем новом мире не будет места грязнокровой угрозе. Не будет места жадным, алчным маглам. Не будет предателей чистой крови. Я говорил вам, что кровь польется по вашим улицам, если вы будете мне мешать. Нашлись глупцы, которые мне не поверили. И теперь я, как милосердный целитель, пущу кровь волшебному сообществу, чтобы спасти его от надвигающейся чумы. После недолгой слабости оно выздоровеет и восстанет более чистым и крепким, чем когда-либо....

В общем, он много чего говорил в тот вечер.

А после этого жуткого эфира раскол похлеще разлома тектонических плит, пролег между маглорожденными и некоторыми чистокровными студентами. Первые кляли Темного Лорда на чем свет стоит, захлебывались в истеричных призывах к Министерству найти и уничтожить Волан-де-Морта как дикое животное. Вторые хладнокровно заявляли, что Темный Лорд тут не при чем и кара так или иначе обрушилась бы на головы грязнокровок, которые столько веков гнобили волшебников. Тех чистокровных, которые вставали на сторону маглов клеймили предателями, напряжение в школе возросло до небывалых высот и даже учителя не могли свести его на нет. Проклятие неслось по стране с ужасающей скоростью, как шквал, как чума оно забиралось в дом. Семьи пораженных штурмовали Министерство и редакцию «Пророка», требуя всеми путями и средствами вылечить своих любимых. Никто не понимал, как можно было создать такое проклятие и также никто не желал смириться с тем фактом, что раз проклятие невозможно повторить, то никто, даже самые лучшие целители и алхимики не в состоянии найти лекарство. За одну короткую ночь и один стремительный день паника охватила волшебную Англию так, словно все узнали, что завтра — Конец Света. Чинный Косой переулок взорвался контрабандой защитных амулетов, защитных зелий, защитных шляп и прочей защитной дряни.

Не миновал этой участи и Хогвартс. Как этого и следовало ожидать, у многих маглорожденных просто крыша поехала на почве защитной магии. Лили сбилась с ног, отбирая у малышей какие-то самопальные защитные амулеты, от которых кожа покрывалась волдырями или вместо волос росли перья. Она, наверное, жутко разозлилась бы, если бы узнала, что Джеймс, будучи у неё в спальне как-то раз, сунул в её школьную сумку заколдованный лунный камень. Знал об этом только Сириус, потому что сам выпросил эти камни у Андромеды, один для Лили, другой для Марлин, ещё один для Мэри.

— Бродяга, так не бывает, — Джеймс взял сигарету из протянутой пачки. — Выход всегда есть. Мы же пьем какую-то защитную херню каждый божий день, разве нет?

— А, да. Это не лекарство, — Сириус затянулся. — Жидкая эссенция Протего Экстремум.

Джеймс закашлялся, когда огневиски попало не в то горло.

— Что?!

— Я сам охуел. Но это Джекилл. Не знаю, что не так с этим парнем. Он нашел способ добыть жидкий концентрат из заклинания, понимаешь? Сам. Этот тип либо чокнутый, либо гений.

Джеймс покачал головой.

— Кстати насчет зелья, — Сириусу жутко не хотелось опять нарываться на неприятный разговор, но он уже начал. — Она точно нам поможет?

Джеймс откинул голову на стену и чуть прищурился, глядя на Сириуса.

На его лице было написано: «Не доверяшь Лили?»

Сириус скривился в ответ.

Джеймс знал, о чем он думает. Бабе не место в мародерском кругу. Даже если это Лили Эванс. Предложение Джеймса подключить к Диверсии девчонок не вызывало у Сириуса ничего, кроме раздражения и злости. Всё это слишком ненадежно, слишком тупо и слишком напоминало о том, как им не хватает четвертого Мародера.