— ...и зашел проведать. Так и нужно, — Джекилл с улыбкой оглянулся на Валери.
– Отряд профессора Грей поймал почти всю стаю то полнолуние. Нда. Кошмарная выдалась ночь. Просто кошарная. Мистер Нотт, мисс Маккиннон, и ты... — Джекилл вдруг положил ладонь на его плечо и покачал головой. — Я очень рад, что ты уцелел, Люпин. Ты поступил мужественно, когда принял на себя удар и позволил друзьям уйти. Это был настоящий мужской поступок.

Ремус удивленно посмотрел на профессора. Что он говорит? Ему же известно о том, что произошло между ним и Валери в колонии. Ремус и сейчас видел по его глазам, как трудно ему говорить с ним, когда она в комнате. Видел это совершенно отчетливо, как если бы это было написано у профессора на лице большими буквами. И Джекилл видел... что он видит.

Но почему-то продолжал вести себя так... так...

И не успел Ремус об этом подумать, как Джекилл вдруг понимающе улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Я рад, что у Хогвартса есть такие студенты, — он подхватил свою сумку с книгами, закинул на неё мантию. — А сейчас, прошу меня извинить, мне нужно заглянуть к профессору Слизнорту, узнать, не одолжит ли он мне пару дюймов рога двурога. Думаю, мы могли бы сторговаться на новый луноскоп. Но ученикам не обязательно знать о сделках преподавателей, — он подмигнул Ремусу и оглянулся. — Валери, я буду у себя.

С этими словами Джекилл покинул помещение.

Дверь закрылась за ним с легким щелчком.

В кабинете повисла пауза.

Солнце лилось в узкие окна.

Ремус смотрел на Валери, часто дыша и чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. Валери тоже смотрела на него, не отрываясь и не двигаясь, прямо как лань перед дулом охотника. Но вот она шевельнулась, словно хотела шагнуть к нему. Пауза вздрогнула и оборвалась.

— Валери... — выдохнул Ремус и сорвался с места.

Их объятие было похоже на столкновение двух летящих навстречу поездов. Ремус схватил её, чуть не оторвав от пола. Валери обхватила его за плечи, зажмурилась и выдохнула что-то, смутно похожее на «Слава Богу».

Они замерли, яростно и нежно обнимая друг друга — впервые после той ночи.

И как будто не было этого месяца. Как будто они всё ещё были в той палатке. Как и тогда Валери пахла свежим, хвойным лесом, Ремус обнимал её и чувствовал себя так, словно к открытой ране у него в груди приложили целебный лист. Горечь и боль пережитого выходили из него как яд. А на смену им приходило долгожданное спокойствие.

Простояв так ещё пару минут, Ремус отпустил её и скользнул ладонью ей за волосы, нежно обнимая ладонью лицо и тонкую шею. Валери поддалась на ласку — закрыла глаза и накрыла его ладонь своей, прижалась к ней губами. А потом заглянула ему в глаза.

Это был один из тех уникальных моментов, когда непроницаемая раковина Валери Грей растрескалась, а у Ремуса в руках оказалось живое, нежное и уязвимое.

Он не знал, что сказать. Да и все слова сейчас были бы лишними. У них ещё будет время поговорить. А пока ему безумно хотелось сделать то, чего он так хотел весь этот месяц. Он чуть крепче сжал её шею, закрыл глаза и потянулся к её губам.

— Нет, — Валери увернулась. Ремус, оглушенный и ослепленный попытался снова. — Нет, Ремус, нет! Не нужно этого! — она оттолкнула его и повернулась к нему спиной.

Ремус растерянно проследил за тем, как она обошла свой стол, поправляя мантию. Как зачесала волосы назад, прижав ладонь ко лбу.

— Я что-то сделал не так? — тревожно спросил он, теперь лихорадочно вспоминая последний раз, когда они виделись. Ему тогда все показалось более чем прекрасным. — Чем-то обидел вас?

Валери оглянулась на него. К выражению непонятной обреченности у неё на лице примешалась жалость и что-то, похожее на насмешку.

— Ты сделал меня счастливой, — беспомощно прошептала она. Так, словно только что неожиданно для себя открыла эту истину. Она взглянула на него так, что Ремус чуть было снова не сорвался с места. Но что-то мешало.

— Тогда почему?.. — хрипло спросил он.

Валери снова отвернулась, её плечи вздрогнули. Ремус испугался, что она плачет и уже шагнул было к ней, как вдруг Валери рассмеялась и снова обернулась к нему.

— Почему? — она игриво хмыкнула и вдруг голос её похолодел. — Да потому что я старше тебя почти в два раза, Люпин, вот почему. Неужели это не понятно?

Ремус моргнул, выходя из ступора, нахмурился и развел руками.

— Ну и что?

Валери снова рассмеялась, так, словно он сморозил отчаянную чушь.

— Боже, ребенок... — не то ошеломленно, не то насмешливо пробормотала она, отвернулась и потерла лоб. Выглядела она слегка не в себе.

— Разве вы думали, что я ребенок, когда мы были там, в колонии? — тихо спросил Ремус, проедая её взглядом. — Там всё было по-другому. Что изменилось?

— Там, в колонии я была уверена, что никогда не вернусь в школу! — звенящим голосом воскликнула Валери. — Как и ты. Мы оба думали, что видимся в последний раз! — она слегка развела руками. — Но мы снова здесь. И я по-прежнему твой учитель, а ты — мой ученик. И между нами не может... не может ничего быть. Никогда. И что, что было — одна большая ошибка, — прошептала она, вновь поворачиваясь к нему спиной и обхватывая себя руками.