Которая сорвала с него свитер в душной палатке и повалила на меховые шкуры животных...

И пусть она больше никогда не посмотрит на него, как на мужчину. Жить в Хогвартсе и не видеть, не говорить с Валери Грей — пытка, на которую он не согласен.

Видимо почувствовав возникшее напряжение, Валери оторвалась от гиппогрифа и снова посмотрела на Ремуса. Он поспешно отвел глаза, но какой в этом толк, если лицо у него загорелось как у семилетнего.

— Думаю, тебе пор идти, — прохладно сказала она. — Опоздаешь на ужин, — Валери собралась было уйти, но Ремус неожиданно для самого себя резко шагнул вперед и схватил гиппогрифа за уздечку возле клюва, не давая им уйти.

— В чем дело? — ощетинилась Валери.

— П-подождите. Валери, я...

Серые глаза упреждающе сверкнули, и Ремус пошел на попятную.

— Профессор Грей, я хочу сказать кое-что...

— Не за чем, — отрезала она и потянула гиппогрифа на себя. — Уходи.

«Она меня боится?» — удивленно подумал Ремус, но узду не выпустил и гиппогриф сердито тряхнул головой.

— Профессор Грей, я хочу извиниться. В прошлый раз, когда я приходил к вам в кабинет...

Валери раздраженно вздохнула и повернула голову вбок, всем своим видом демонстрируя нежелание говорить на эту тему.

— Я повел себя... неправильно.

Валери удивленно посмотрела на него.

— Простите, что я так вспылил, что назвал вас плохим учителем... и обвинил во вранье. Я не должен был. Потом что это как раз вранье. Вы ведь... самый лучший учитель из всех.

Ремус помолчал немного.

— Я... я думал над тем, что вы сказали и понял, что никогда не смогу потребовать у вас того, что принесет вам проблемы, — Ремус почесал впадинку между щекой и носом, глядя на землю, а потом решительно поднял взгляд и посмотрел Валери в глаза. Она смотрела на него, сдвинув брови. — Валери, я вас люблю. Я люблю вас так сильно, что готов забыть всё, что было, если вам от этого будет лучше. И если это позволит нам видеться как раньше, — Ремус сглотнул, увидев, как нос Валери щекотнуло это серьезное заявление. — Я не хочу, чтобы вы начали меня избегать.

Валери молчала очень долго. Ремус упрямо глядел ей в глаза.

— Кажется... — она вдруг усмехнулась и подступила к нему, скрещивая на груди руки. — Это ты начал меня избегать. Люпин.

— Да, я... — Ремус тоже улыбнулся, опуская голову. Она понимала всё слишком хорошо. — Мне нужно было... в общем, простите, что пропускал уроки, — Ремус осознал, что все еще держит гиппогрифа под узду и убрал руку. — Больше это не повторится.

Валери помолчала немного, а затем хмыкнула.

— Надеюсь. Мне бы не хотелось, чтобы мой ученик завалил экзамены. Тем более, талантливый ученик, у которого были большие планы на будущее.

— Я быстро наверстаю, — еще шире улыбнулся Ремус, несмотря на то, что внутри все тоскливо сдавило — кажется он только что добровольно вернулся за те стену, что разделяла его и Валери до колонии.

— Да. Ну что же... спасибо, что вернул Шоколава. А сейчас тебе лучше...

— Эт-то еще что такое?

Они синхронно оглянулись. В несколько футах от них стоял мракоборец, один из тех, что контролируют территорию по ночам, и светил им в лицо волшебной палочкой. Лицо скрывал капюшон мантии с министерскими нашивками.

— Ты что здесь делаешь, парень? — крикнул мракоборец, не двигаясь с места. — С наступлением сумерек все ученики должны быть в стенах замка, тебе, что, не говорили, что ли?

Ремус переглянулся с Валери.

— Какой курс и факультет? — мракоборец деловито достал из—под мышки блокнот, в который заносил всех нарушителей.

— Всё в порядке! — крикнула Валери, успокаивая гиппогрифа, которого явно возмущало неучтивое поведение мракоборца. — Это... мой практикант! Он помогает мне убирать за животными после уроков!

Это объяснение показалось мракоборцу удовлетворительным. Он кивнул, очевидно узнав Валери Грей и пошел себе дальше, а Валери жестом приказала Ремусу следовать за собой и повела Шоколава к загону, сосредоточенно поглядывая по сторонам.

Пока она запирала загон и проверяла кормушки, Ремус немного пообщался с остальными обитателями школьного зверинца. Надо признать, он здорово соскучился по этому месту, животные умиротворяли его даже больше, чем лес. Ремус скучал по их возне, скучал по тому, как покрикивают гиппогрифы и как они хлопают крыльями, как уютно потрескивают в угольках саламандры и возятся на деревьях лукотрусы. Скучал по запаху прелого сена, навоза и перьев. Детеныши гиппогрифов при его появлении у загона бросили кормушку и столпились у заграждения, высовывая головы между деревянными брусьями и возбужденно попискивая. Саламандры уже начали линять, чтобы к весне обзавестись менее горячей чешуей — снег вокруг их клетки растаял, а из земли вовсю лезла трава. В клетках, развешенных на ветках вперемешку с фонарями на цепях метались неугомонные пикси. Их клетки раскачивались и тряслись, распугивая фей—светляков, которые с наступлением сумерек плавали в темноте, словно маленькие летающие лампочки.

Пока Валери была занята, Ремус налил немного единорожьего молока в опустевшую кормушку волчат оками. Гарпия смерила его надменным взглядом, когда он слишком близко подошел к её ветке, а беременная мантикора даже не оторвалась от своего ужина, когда Ремус присел рядом с её просторной, утепленной клеткой.

— Тебе пора идти, — Валери неслышно подошла к Ремусу, как раз в тот момент, когда он склонился над большим чаном с темной водой, где кувыркались и путались в водорослях гриндиллоу. Ремус выпрямился. Валери натягивала перчатки и хмурилась. — Я провожу тебя до замка. Если дежурные теперь увидят тебя одного, проблемы будут у меня. Идем, — не дожидаясь, пока он последует за ней, Валери устремилась к темным деревьям.