Нервы и бессонная ночь сыграли с ними плохую шутку — оба очень быстро опьянели.

— Решил подхватить воспаление и переместиться к ней в Крыло? — Сириус говорил почти внятно. — Хитрый план, Сохатый. Хитрый план, — он сурово нахмурился, положив руку ему на плечи. — Эванс точно встанет с постели — хотя бы ради того, чтобы ебануть тебя уткой.

Джеймс издал пару беззвучных смешков и вдруг покачнулся под его рукой. Сириус в этот момент как раз прикладывался к бутылке, а когда его друг вдруг ни с того ни с сего свалился лицом в снег, ничего не сделал, только озадаченно сдвинул брови и икнул.

— Схатый? — деловито спросил он и поставил бутылку себе на колено. — Ты куда?

— Ес бы эт лкрство сщствалоо, я бы дстал еоо изпд змли, — сообщил ему Джеймс, не делая никаких попыток поднять морду из снега.

— А-а-а... — понимающе протянул Сириус и поставил бутылку на насест. — Ну тгда ястбой.

Он слез с насеста, элегантно поднял воротник и повалился в снег рядом с Джеймсом.

Джеймс неуклюже заворочался и перевернулся на спину. Теперь они валялись и пялились на башни и клочок чернильного неба между ними. Минуты шли...

Небо усыпали звезды — почти так же выглядели веснушки на носу Эванс тем летом. Летом, когда её голос, и смех, и вся она звучала над озером, а солнце брызгало в пышную крону дерева. Летом, когда Эванс в продуваемом легком платье толкала тележку к станции «Хогсмид». Летом, когда она топнула ногой по пепелищу и бросилась к нему...

— Бродяга, я же сдохну без неё, — сказал Джеймс и вдруг опять ощутил это гребанное пощипывание в глазах. Ну нет, черта с два. Больше он на это не купится.

— Не сдохнешь, — Сириус повернул к нему голову. — Потому что теперь это касается меня. Мы найдем это гребанное лекарство, чего бы это ни стоило.

Джеймс резко сел. Сознание все еще совершало небольшие пируэты на метле, но по крайней мере не входило в штопор.

— А как его найдешь, если мы сидим здесь как приклеенные? — процедил Джеймс, лохматя волосы.

— У меня есть мысли, — сказал Сириус, рассеяно почесывая грудь и пялясь в небо.

— По поводу лекарства?

— Ага.

— Те, которые еще не приходили в голову гениям вроде Дамблдора или Джекилла?

— Они немного не такие злые и изобретательные как я, когда нажрусь, — улыбнулся Бродяга.

— И какие у тебя идеи?

Сириус небрежно махнул рукой.

— Я тебе потом скажу. Сейчас у тебя будет дело поважнее, Сохатый, — с этими словами Сириус вытянул руку и указал на замок. Джеймс рывком повернулся и сердце его подскочило. На уровне пятого этажа горел мягкий свет.

Непонятно, как, но Сириусу удалось отвлечь внимание медсестры и дать Джеймсу возможность влезать в Крыло. То ли он доспехами погремел, подражая Пивзу, то ли уронил что-то ценное, Джеймс так и не понял. Главное, что это сработало. Мадам Помфри в халате и с зажженной палочкой выскочила в коридор, а Джеймс под мантией скользнул в Крыло.

Здесь было душновато и, несмотря на все старания мадам Помфри, ощутимо пахло кровью. Когда все случилось, Джеймс этого не понял, был слишком ошарашен, а теперь этот запах подействовал на него угнетающе. И в такой обстановке его девочке придется пролежать... черт его знает, сколько времени?

Не успел Джеймс и пару шагов сделать к её постели, как мадам Помфри вернулась и пришлось подождать, пока она не обойдет всех пациентов с дежурной проверкой и не вернется к себе. Только когда за ней закрылась дверь кабинета и скрипнула кровать, Джеймс махнул палочкой на её дверь и прошептал «Оглохни». После этого уже спокойно стащил мантию и зашел за ширму.

Лили спала, лежа к нему спиной. То ли у него воображение разыгралось, то ли она вдруг стала какой-то невероятно хрупкой — и плечи, и руки её показались ему тоньше, а она вся — меньше...

Мантия-невидимка невесомо стекла на тумбочку.

Видимо, действие зелья сна уже сошло на нет, потому что Лили вздрогнула и оглянулась.

Она не удивилась ему и не испугалась. Но на её лице проступило такое «наконец-то», что Джеймс почувствовал себя конченым мудаком.

— Джеймс... — шепнула она и тут же попыталась подняться, а в следующий момент Джеймс уже был одним коленом на её постели и сжимал Лили в объятиях. У них не было возможности ни обсудить случившееся, ни просто отреагировать на него, все случилось так быстро. А потом их разняли и не дали даже двух слов друг другу сказать.

А теперь никакие слова не шли на ум и сказать было нечего. Всё было ясно без слов. Страшно. Очень страшно. Но вдвоем бояться ведь легче бороться со страхом?

Тем более, что рядом с Джеймсом все страхи исчезали. Рядом с ним, и она сама становилась бесстрашной, не боялась ничего и никого. Даже этого.

— Ну и что это значит, Эванс? — Джеймс сжал её лицо и шею руками, перемешав рыжие волосы. Он пытался шутить, но голос его звучал слабее, чем всегда. — Что ты вытворяешь, а?

— Все еще пытаюсь от тебя избавиться, а ты как думал? — Лили улыбнулась, но губы все равно задрожали, а на глазах выступили слезы. Ей совсем не хотелось распускать перед Джеймсом нюни, а то еще подумает, что она сдалась и все такое, но она плакала вовсе не от страха. Просто была рада ему. Мерлин, она еще никогда и никого не была так рада видеть.