Кончита только сейчас заметила в палате несколько сумок с вещами и задумчиво свела брови к переносице.

– Это твои вещи?

– Отвечай на вопрос, - процедил он сквозь зубы.

– А ты на мой, - не уступала Кончита, тоже начиная вскипать от напряженной обстановки.

Протяжно выдохнув, Мэтт ответил спустя несколько секунд:

– Мои, и угадай с одного раза, кто их привёз.

– Вот же стерва, - Кончита устало прикрыла глаза, качая головой. – Ладно, с жильем мы разберемся позже. Что она тебе наговорила?

– Не твоё дело. Какого чёрта ты помогла ей? Тебя никто об этом не просил, - Мэтт медленно поднялся с кресла.

– Единственное, чего я хотела – чтобы она оставила тебя в покое. Не ты ли мне говорил, что она доводит тебя? – Сложив руки на груди, поинтересовалась брюнетка.

– Ты не имеешь права решать что-то за меня, - Штойер сделал шаг по направлению к ней. – Может, если бы не ты, всё до сих пор было бы нормально!

– Нет, не было бы! – Вскрикнула Кончита, возмущаясь словам Маттиаса. – Всё уже катилось по наклонной, а то, что ты оказался здесь, только быстрее показало это!

Мэтт сжал губы и с рыком схватил Кончиту за тонкое плечико, припечатывая к стенке. Девушка на секунду болезненно зажмурилась – она неслабо приложилась спиной о бетонную стену. Распахнув глаза, увидела перед собой разгневанное лицо Штойера, который продолжал больно сдавливать сильной рукой её плечо.

– Замолкни сейчас же! Я ещё раз повторю, ты не имеешь права решать за меня и говорить такие вещи! – Шипел он ей в лицо, прожигая её насквозь невидящими, но такими живыми глазами, в которых отражалось ещё больше, чем у зрячего.

– Почему? Больно слышать правду в лицо? – Спросила она, стараясь не выдавать интонацией своего страха.

– Потому что ты мне никто, - ответил Штойер. – И то, чего ты там хочешь или не хочешь, меня вообще пусть не затрагивает, ясно? Поэтому ты не можешь хотеть чего-то, что касается моей, МОЕЙ, черт побери, жизни! Ты уже влезла в неё однажды, и теперь пытаешься снова и снова!

– Я просто хотела немного облегчить её! – Возразила брюнетка.

– Ну? Облегчила? – Издевательски переспросил Штойер. – Займись уже своей жизнью! Мне не нужна твоя гребанная помощь, понятно тебе? Помоги лучше себе и своей личной жизни, если она у тебя есть вообще.

– Хватит, - чувствуя, что сейчас взорвется, тихо произнесла Кончита, ощущая, как гулко отдались болью слова Штойера где-то глубоко в душе.

– От твоей помощи только хуже всем! Ты ведёшь себя просто недостойно, - констатировал Мэтт и произнёс то, чего не выдержали даже стальные нервы Кончиты. – Твоим родителям было бы стыдно.

Эхом раздалась в стенах палаты звонкая пощёчина, от которой Маттиас даже пошатнулся. Брюнетка мелко дрожала от собственной внезапной ярости, которая в момент охватила её после сказанных парнем слов. Это переходило все границы. Он мог говорить о чём угодно, осуждать её саму миллион раз, но никогда, никогда не должен был говорить такие вещи про её рано ушедших из жизни родителей.

Мэтт медленно опустил руку с её плеча и выдохнул, понуро склоняя голову. Кончита молча смотрела на него блестящими черными глазами, глубоко дыша и пытаясь прийти в чувства после мгновенного всплеска эмоций. Она уже и не помнила, когда последний раз поднимала на кого-либо руку, слишком она была нежна для этого, и сиюминутное действие она сама никак от себя не ожидала. Просто беспомощно смотрела на Штойера, который стоял, словно статуя, и бегал незрячими глазами по её лицу.

Спустя минуту гробового молчания Мэтт шумно выдохнул и вновь вернул руку на её плечо, но теперь для того, чтобы притянуть Кончиту к себе. Обняв одной рукой и чуть склонившись к ней, Маттиас начал легко поглаживать девушку по спине. Брюнетка сильно зажмурилась, и предательская слеза обиды растворилась на пушистых ресницах, не попав на бронзовую щеку. И сейчас она не могла себе позволить этой слабости, даже зная, что её бы Мэтт всё равно не увидел.

Через несколько секунд и она слабо обняла его в ответ, прислонившись щекой к широкому плечу. Из-за двери тихо выглянул Мартин и оторопел, видя представшую перед ним картину. Решив не мешать такому внезапному умиротворению в палате, скрылся из дверного проема, возвращаясь в коридор.

– Прости, мне не стоило…

– Мы вдвоем перегнули палку, - перебила его Кончита, закусив уголок губы. – И вдвоем виноваты.

Мэтт усмехнулся остроумию девушки, обняв её двумя руками за талию, и на его лице тут же появилось непонятное удивление.

– Эй, ты ешь хоть что-нибудь? – Для пущей убедительности своих слов Маттиас легко провел ладонями вдоль талии, возмущаясь.

Кончита не выдержала и рассмеялась, где-то на задворках сознания благодаря Штойера за то, что разрядил напряженную обстановку своими словами. Словно чего-то именно такого светлого и искреннего не хватало в довершение всему этому ненужному спору.