— Всё нормально? — резко спросил Эмметт, всматриваясь в их лица.

Вампиры переглянулись между собой в смятении и одновременном облегчении.

— Эмметт… Мы не навредим тебе. C нами ты в безопасности, — заверил Карлайл.

Парень секунду озадаченно смотрел на мужчину и на насторожившихся вампиров, после чего разразился громогласным смехом.

— Знаю! — гоготал он. — Вы так на меня смотрите, будто я собираюсь убить охапку котят, а затем спалить дом.

— Мы так не думаем… — пробормотал Эдвард, поглядывая на Розали, которая всё ещё была удивлена.

— Эмметт, помнишь меня? — взволнованно спросила девушка, делая шаг навстречу.

Он снова улыбнулся ей, очаровывая своими ямочками на щеках.

«Я должен сразить эту даму наповал. Я должен ей понравиться. Просто должен…»

— Конечно я помню тебя, Рози, — ответил Эмметт, улыбаясь лично придуманной вариации имени. — Как можно забыть? Ты мой ангел, куколка.

Эдвард закатил глаза, а Карлайл и Эсми переглянулись. Розали сцепила руки и улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, посылая ещё один многозначительный взгляд Эдварду.

— Этого хватит с лихвой, а? — поддразнил он.

Эмметт усмехнулся, демонстрируя своё спортивное телосложение.

— Нужно же произвести хорошее впечатление на ангела, который спас меня.

Розали широко улыбнулась, хлопая длинными ресницами.

— Эмметт, мы не смогли бы вынести твою смерть. Розали объяснила тебе, что ты не сможешь вернуться к своей семье ради их же безопасности?

Помрачнев, он кивнул.

— Не хочу им навредить. Рози сказала, что мне какое-то время стоит держаться в стороне…

— Это так. Как я уже сказал… Розали не оставила тебя умирать. Она умоляла помочь тебе, и я исполнил её просьбу. Надеюсь, ты не сердишься на меня, — ответил Карлайл.

Эмметт взглянул на молодого светловолосого доктора.

— Не хотелось бы причинить боль ни маме, ни папе… ни сестричкам, — печально проговорил он. — Это убьёт меня. Я не смогу жить с мыслью, что причинил вред хотя бы одной из своих сестёр.

— Мы хотим, чтобы ты остался с нами, — заговорила Эсми, робко забрав лоснящиеся волосы за уши. — Эдвард и Розали нам как дети. Но ты не обязан считать нас родителями, просто…

— Ты просто можешь жить с нами, — спешно закончил Карлайл, улыбнувшись своей жене. — Наш дом — твой дом. Мы живём здесь обычной счастливой жизнью. И ты сможешь.

Эмметт кивнул. От мысли, что дороги домой нет, становилось грустно; мать, наверное, уже сходит с ума. Он насупился, стараясь вспомнить её нежное, округлое лицо. С этим возникли некоторые проблемы…

— Так ты не сердишься, что я уговорила Карлайла изменить тебя? Ты же понимаешь, кем стал? — с некоторым колебанием уточнила Розали.

Снова качнув головой, Эмметт обвёл взглядом Эдварда, Эсми, Карлайла и Розали.

— Знаю. Вы превратили меня в вампира, но…

Эмметт приблизился к Роуз, протянул к ней руку, мимолётно восхищаясь её гладкой кистью цвета слоновой кости, и замер.

— Но, я полагаю, с вашей добротой вы всё объясните мне и примете в свою семью. Вы же хорошие ребята, — сказал новообращённый и, сжав пальцы свободной руки в кулак, засунул их в карман драных джинсов. — Кроме того, жизнь с ангелом не может быть плохой, — подмигнул он Розали.

Роуз лукаво улыбнулась, довольная тем, что он согласился остаться. Эмметт приблизился ещё на шаг и собрался было оставить поцелуй на её запястье, но резко остановился.

Губы… Рот… Горло… Пылают. «Огонь вернулся».

От вспыхнувшего в горле пламени глаза округлились. Эмметт быстро отпустил руку Розали и схватился за саднящее горло.

— У него жажда… Надо идти, — тихо пояснил Эдвард.

Ловя ртом воздух, Эмметт практически не слышал его. Горло разгоралось, словно на кучу сухих листьев и сосновой хвои вылили бак бензина и подожгли спичкой, или по нему стекало раскалённое масло, которым обычно обжаривают пищу. Было ужасно горячо. Горло горело.

Эмметт оглядывался в поисках чего-нибудь, что могло бы затушить пожар во рту и горле. Это было невыносимо.

Превращаясь лишь в бледные размытые очертания, он вылетел из комнаты. Нашёл фарфоровую раковину, вцепившись в кран, опустил голову по струю воды и принялся жадно глотать жидкость. От натиска Эмметта фарфор начал крошиться, а половицы трещать от энергичного притопа.

Отвратительная на вкус вода стекала в горло, но не утоляла жажду даже на толику. Что-то наоборот разжигало пламя. C неудовлетворённым брюзжанием Эмметт закрутил кран, вырвав ручку смесителя, и запустил серебристую деталь в окно. Разбитое стекло осыпалось на пол.