— Упаковать чемоданы и, поджав хвосты, смыться? И так каждый раз, когда Розали вздумается притащить домой бездомного щенка?

На этот комментарий девушка отреагировала очередным холодящим душу рычанием.

— Эдвард, у меня не было выхода! Не могла же я оставить его умирать! Посмотреть бы на тебя в подобной ситуации.

— Напомнить тебе о твоём отношении к этой жизни? Я бы позволил природе вершить своё судейство, Розали. Люди умирают каждый день и без твоего эгоистичного вмешательства.

— Эдвард, — предупредил Карлайл.

— Карлайл, я хочу знать. Ты люто ненавидишь эту жизнь и даже не скрываешь этого. День ото дня мы выслушиваем сетования о том, как несправедливо обошлась с тобой судьба и ты стала вампиром, но, тем не менее, ты не тратишь зря времени и побуждаешь других разделить свою участь!

— Заткнись, Эдвард! Ты бы сделал то же самое!

— О нет, сестрёнка. Я проклят с тысяча девятьсот восемнадцатого года и за свои почти два десятилетия я ни разу не пошёл на поводу эгоизма и своекорыстного желания обзавестись парой, — прорычал юноша.

«Поэтому она обратила меня? Ей нужна была… пара?»

Но Эмметт ни капли не обозлился. Это даже интриговало. Он был избранным… Особенным.

А Эдвард продолжал:

— И теперь… Теперь на наших плечах сидит огромный новорождённый, зацикленный на вкусе крови тех подростков. Как тебе это? — выплюнул он, повысив голос.

Хватаясь за края, Эмметт зарылся в покрывало. Он чувствовал ужас и свою вину за одни лишь мысли о туристах, но поделать ничего не мог.

Тогда он нацелил свои мысли на Эдварда: «Прости. Пожалуйста, скажи всем, что мне очень жаль. Можете запереть меня на год на чердаке. Мне ужасно стыдно… Я не хочу подставлять Рози… Не хочу снова убивать людей… Хочу жить, как вы… Я перестану думать о крови».

Эдвард несколько раз вздохнул и всплеснул руками. Затем, хлопнув парадной дверью, покинул дом. Оставшиеся три вампира смотрели друг на друга, не зная что сказать.

Послышались мягкие шаги по лестнице, и вскоре к Эмметту в комнату вошла Розали. Оставив дверь открытой, она припала на пол к кровати.

Парень чуть ли не задрожал от нежного и тёплого поглаживания по руке, схожего с утешением матери.

— Эмметт? — неуверенно позвала девушка.

Лба словно коснулись невесомые крылья бабочки. Подняв голову, Эмметт оторвался от руки и кисло уставился на Розали, но, увидев внеземное создание в нескольких дюймах от себя, переменился в лице. В горле застрял ком; он посмотрел на Розали, затем на её ладонь, которая продолжала гладить его руку.

— Почему ты мне кажешься тёплой? — внезапно спросил вампир.

— Что?

Он указал на руку.

— Когда ты нашла меня в лесу, то была холодной. А теперь тёплая. Почему?

Выражение лица Розали смягчилось, и она улыбнулась.

— Потому что мы теперь одной температуры — ты и я, — прошептала она.

Разглаживая складки на фиолетовом платьице, девушка не поднимала взгляда.

— Тебе идёт этот цвет, — подперев голову рукой, неловко проговорил Эмметт. Он хотел вновь заслужить её доверие любой ценой.

Роуз перевела взгляд на новорождённого и робко заправила прядь волос за ухо.

— Спасибо… Мне тоже нравится. Мои глаза были похожего цвета, так сказала Эсми.

— Ты знала Эсми, когда была человеком?

— Видела её в Рочестере, — кивнула Роуз. — Всегда завидовала красоте Калленов. Они были единственными людьми в городе красивее меня. Как видишь, я была очень тщеславной. Такой же и осталась.

Пока Розали говорила, Эмметт не сводил глаз с её выразительного золотого взгляда, а девушка тем временем продолжила:

— Я всегда была упрямой и эгоистичной, и, видимо, переняла эти качества и в новой жизни. Мной руководил эгоизм, когда я решила изменить тебя, Эмметт. Я умоляла Карлайла, зная, что он сделает что угодно ради моего счастья.

Эмметт пожал плечами, расстраиваясь оттого, что Розали кажется такой одинокой и несчастной.

— Ты не казалась настолько грустной, когда мы увиделись в первый раз. Помнится мне прелестная улыбка, — произнёс он и дотронулся до щеки девушки. Роуз улыбнулась, снова опуская взгляд.

— Ты можешь сделать меня счастливой, но дело не в этом. Я, преисполненная эгоизмом, заставила Карлайла изменить тебя для себя, хотя не имела никаких на это прав, Эмметт. Эдвард верно говорит — я прокляла человека из-за собственного несчастья. Мне очень жаль и… — Розали затихла с неоспоримой печалью в глазах. — И я надеюсь, что однажды ты простишь меня за это…

— Эй, погоди, — перебил Эмметт, спешно придвигаясь к девушке. — Не вини себя, Рози.

Роуз улыбнулась новому прозвищу.