На московской окружной железной дороге эшелон загнали в тупик. Это означало, что придется постоять здесь не один день. У всех появилось желание побывать в столице, но последовало распоряжение: далеко не отлучаться. Вводились в действия все положения устава внутренней службы — с дежурствами, дневальными, вечерними поверками.

Чуть осмотревшись, мы потянулись в прилегавший вплотную к железнодорожным путям малолюдный рабочий поселок. После болот и лесов Приильменья он показался нам прямо-таки райским уголком. О чем-то далеком, неизъяснимо прекрасном напоминали своей негромкой перекличкой паровозы и ритмичный, то нарастающий, то постепенно замирающий перестук колес многочисленных поездов.

Пригревало мартовское солнце. Разгуливать по поселку в полушубках и валенках было жарковато. Сведущие люди утверждали, что, появись мы в таком виде на улицах Москвы, нас сразу же задержит комендантский патруль, Капитан Новиков возмущался:

— Мы же фронтовики. Мундиров нам не выдают. Гимнастерка «хабэ», полушубок и валенки — весь наш наряд.

Куренков подливал масла в огонь:

— Фронтовики, товарищ капитан, — находка для столичного патруля.

— Что это за патруль, который не задержит ни одного служивого, — вторил Куренкову капитан Богданов. — Надо службу знать, братцы, и входить в положение ближних.

Шутки шутками, а после этих разговоров ехать в Москву отваживались немногие. Даже капитан Новиков выжидал, пока вернутся первые смельчаки. А ему-то очень хотелось посетить одну москвичку, некую Надежду Владимировну. Он переписывался с ней больше года и частенько получал из Москвы вместе с письмами вышитые носовые платочки.

У Куренкова в Москве была родная сестра, врач районной поликлиники. Он тоже ломал голову над тем, как бы повидаться с нею. И однажды, когда мы вдвоем прогуливались по поселку, вдруг решился:

— Будь, что будет. Съезжу. Приглашаю и тебя за компанию.

Я согласился. Во второй половине дня мы укатили на попутной машине. Расспросили у шофера, как лучше добраться до нужной нам поликлиники, минуя центр города.

Он извинился, что не может доставить нас прямо к поликлинике — велик крюк! — и подсказал, где удобнее пересесть на трамваи.

В трамвае мы почувствовали себя не очень уютно: на любой из остановок могли появиться комендантские патрули. Я уткнулся в окно и с преувеличенным вниманием рассматривал московские улицы. Куренков чутко прислушивался к объявлениям кондукторши, стараясь не пропустить нужную нам остановку. Сошли мы недалеко от вокзала на довольно оживленном перекрестке. Прохожие охотно растолковали, как пройти в переулок, где располагалась поликлиника.

— Только бы добраться до переулка, а там считай, что мы у себя дома, — подбадривал меня Леонид.

Для этого требовалось перейти на противоположную сторону улицы. Перешли. Остановились на углу, посмотрели на табличку с названием переулка и в этот момент услышали:

— Товарищи офицеры, предъявите ваши документы!

Перед нами стоял патруль: капитан и два солдата.

Откуда они появились — непонятно.

Мы вытащили свои удостоверения. Они были неказистые, без фотокарточек, отпечатанные полковым писарем. Капитан долго и скептически рассматривал эти узенькие полоски бумаги, изрядно потертые на сгибах.

— А увольнительные есть? — поинтересовался он.

Никаких увольнительных у нас, конечно, не было.

Последовал новый вопрос:

— Где ваша часть?

— На колесах, на Окружной дороге.

Капитану мой ответ показался, видимо, дерзким, и он предложил нам пройти в комендатуру.

— Вот и повидался с сестрой, — тяжело вздохнул Леонид Куренков, пытаясь разжалобить капитана, но тот пропустил это мимо ушей.

В комендатуре наши документы подверглись повторному изучению дежурившим там майором. Он пришел к выводу, что такие бумажки может заиметь каждый. И к тому же в них не записано оружие, которое было при нас.

Рассма и)ивая нас в упор, майор возмущался:

— Появиться в таком виде на улицах столицы!.. О чем вы думали?..

— О встрече с сестрой, конечно, — ответил Куренков.

— Займись с ними строевой, пока будем выяснять, — приказал майор капитану.

— На строевую мы не пойдем, — твердо сказал Леонид. — Я еще раз прошу отпустить меня к сестре. Мне необходимо с ней увидеться. Вы это можете понять?

— Могу, но долг службы требует проверит ь…

— Вы не тех проверяете, товарищ майор, — сказал я.

— Прекратить! Смотрите, какой разговорчивый!

А я уже не мог остановиться:

— Хотелось бы мне посмотреть на вас, товарищ майор, на передовой! Пожалуйте к нам в полк. Мы как раз нуждаемся в пополнении…

— Товарищ майор, — робко обратился к дежурному капитан, — можег, одного отпустим к сестре, а этого, задиристого, — показал оп на меня, — задержим?

— Как заложника, — вырвалось у меня.

— А что? Это, пожалуй, мысль, — согласился майор.

— Один я никуда не пойду, — заявил Куренков.