— Вы же па фронт идете, — тихо ответила она.

— Спасибо вам! — как-то само собой вырвалось у меня.

— За что?

— За стихи, за то, что приютили, за все… ']

Екатерина Андреевна протянула мне книгу стихов

Тютчева.

Я не смог удержаться и поцеловал на прощание эту милую учительницу.

— Возвращайтесь живыми, — сказала она совсем не учительским, надломленным голосом…

Подарок Екатерины Андреевны я пронес с собою через всю войну.

* * *

Артиллерийская подготовка, к которой так тщательно готовились и артиллеристы и минометчики, разразилась громом из нескольких тысяч стволов. В этот страшной силы гром влились, как капля в море, и выстрелы восьми минометов нашей роты.

В самый разгар артиллерийской подготовки с ротного НП позвонил на огневой рубеж сержант Саук и передал, что командир роты, только что вернувшийся из госпиталя, тяжело ранен. Я, в свою очередь, доложил об этом комбату и получил от него приказ вступить в командование ротой. Тем временем хлынул сильнейший дождь. Стволы минометов заливало водой. Дополнительные заряда полностью не сгорали, и мины шлепались наверху крутого обрыва, под которым располагались мы сами. Одна из них упала под ноги лошадям, тащившим противотанковую пушку. К счастью, не взорвалась. Артиллеристы ругали нас, угрожающе трясли кулаками. Огонь пришлось временно прекратить.

Позвонил командир батальона:

— В чем там у вас дело?

Я доложил.

— Бери все в свои руки, — подтвердил он прежнее свое распоряжение. — Меняй быстрее огневые. Подтягивай как можно ближе ко мне.

Пробираться в батальон, приготовившийся к атаке, надо было по траншее, которая начиналась в нескольких шагах от нас. Но, поднявшись наверх, я сразу сообразил, что теперь это гоже непросто. Оправившись от первого шока, противник усилил огневое сопротивление. Справа и слева от траншеи. все чаще появлялись облачка разрывов, неслышных в грохоте нашей артиллерийской канонады. Местами траншея была разрушена, местами завалена убитыми; по ней сновали связисты, посыльные, санитары с носилками.

Я вскоре вылез из траншеи и пошел вдоль нее. За много едва поспевал ротный связист, бывалый кубанский казак Тесля.

Дважды мы попадали под плотный артогонь немцев. Приходилось на какое-то время прижиматься к земле. Второй раз лежали рядом с носилками, на которых еле слышно стонал тяжелораненый. Падая, я не успел разглядеть его. Всмотрелся в землистое лицо раненого лишь после того, как

разрывы немного отдалились. Показалось, что это хорошо знакомый мне командир саперной роты. Я пододвинулся поближе. Он или не он? Он!

Невыносимо трудно лежать на спине под обстрелом. А он лежал в таком положении, совершенно беспомощный, лишенный возможности даже голову повернуть. Полуприкрытые набухшими веками глаза смотрели прямо, в только что промытое коротким летним дождем небо.

— Миша! — окликнул я его.

В ответ он тихо простонал:

— Пить…

Я взял у связиста флягу и поднес горлышко к искусанным, распухшим губам раненого. Он с жадностью глотнул из нее и, видимо, почувствовал какое-то облегчение. Узнал меня:

— Это ты, Гаевой?

— Я, я… Лежи.

Мне казалось, что он умирает. Но я не мог задерживаться. Надо было двигаться вперед и как можно быстрее.

— Прощай, — произнес Михаил едва слышно, как только я прикоснулся к его руке.

— Что ты?! — запротестовал я. — Все будет хорошо. — И приказал санитарам: — Несите быстрее!

Санитары подняли носилки и направились в тыл. А мы со связистом побежали вперед, наверстывая вынужденные задержки.

Командира батальона я застал на бруствере фаншеи. Он стоял во весь рост и смотрел в бинокль на немецкие окопы.

Траншея до отказа была набита стрелками. Комбату и мне тоже пришлось спрыгнуть в нее, как только сзади послышался грохот наших танков. Они на полном ходу шли через боевые порядки полка, и надо было смотреть в оба, чтобы не оказаться заживо погребенным под обвалившимися стенкам и траншеи.

— Вперед! — совершенно спокойно приказал командир батальона.

Три красные ракеты одновременно взвились над тремя стрелковыми ротами. Бойцы поднялись и, как мне показалось, не спеша, цепью двинулись вслед за танками.

— Быстро тащи свои минометы вот сюда, — указал комбат прямо мне под ноги. — А как только выбьем немцев из их первой траншеи — рогу туда!

— Есть!

— Тяни связь вслед за мной и сам держись поближе.

Комбата окружили артиллеристы. Он указал то

одному из них, то другому места, куда следует «поддать огня». Потребовал выкатить одну батарею на прямую наводку. Предупредил всех.

— Смотрите, чтобы не было паузы, когда ворвемся в первую траншею

А ко мне уже подходили навьюченные минометами первые расчеты. Я поставил им задачу и вместе со связистом пустился догонять комбата.