— Ты не бесплодна. — резкий ответ.

Я раздраженно фыркнула.

— Хорошо, я не способна зачать от тебя.

— Это не так.

— Ты невыносим.

— Это так.

— Если я умру или заболею, ну, мало ли что со мной случится? Винзор снова зачипует меня своим смертоносным чипом…..

— Ты же мне не веришь?

— Не передергивай. Допустим, просто порассуждаем, я умерла. Да, ты можешь сказать, что этого не произойдет. И все же. У тебя есть запасная "Ева"?

— Не смеши.

— Ответь! Я же не одна такая особенная. Ты сам сказал недавно, что я не одна.

— Пока одна.

— Вот ключевое слово "пока". Значит, разработки ведутся?

— Это возможно. Но не нужно.

Я резко остановилась и обернулась, взглянув ему в лицо.

— Все-таки есть запасной план. — заключила я, и выстрелила следующим вопросом. — Ты имеешь какое-то отношение к гибели моих родителей и той аварии?

— Нет. — даже не вздрогнув и не изменившись в лице, ответил он.

— Как ты нашел меня?

— Ты сама нашла меня, Дез. Ты приехала на собеседование. Или не помнишь?

— Помню. И ты так сразу понял, что я твоя Ева?

— Я знал, что ты придешь. К чему все это?

— Я хочу знать масштабы твоих преступлений относительно моей личности.

— Ищешь новые причины ненавидеть меня?

— Возможно.

— Они скоро будут. Добрых снов, Дезире.

Легко склонив голову, он развернулся и ушел. Я стояла возле двери в свою ком… свою тюрьму. И снова чувствовала себя одураченной.

Я так и не смогла уснуть, снова и снова прокручивая в голове разговор с Блейком. С чего он взял, что я такая уж особенная и избранная? Я даже не экстрасенс, я не вижу ауры людей, не читаю мысли, и даже прошлого своего не помню. Какой-то бред! Столько медиумов на земле, гораздо более продвинутых и обладающих способностями проникать за границы реального мира. Гипноз, путешествия в астрал, спиритические сеансы, магические ритуалы, дети индиго, колдуны, знахарки и травницы — все эти категории людей и их способностей не имеют со мной ничего общего. И все же Блейку нужна я. Почему? Неужели мало-мальски способный медиум не в состоянии проделать то, что вытворяла вчера я? Что он скрывает от меня?

Я уставилась в пустую холодную серую стену, сожалея о том, что поддавшись уговорам Адама, стерла чудесный пейзаж. Мне было одиноко и грустно в кромешной темноте. Никаких звуков, кроме собственного дыхания. Если я могу уничтожать иллюзии, то способна ли создавать новые? Я сосредоточилась на этой мысли, направив на пустую стену поток мощного желания.

Может ли ластик стать кистью?

Чтобы рисовать то, что угодно воображению?

Я старалась из-за всех сил, чувствуя напряжение в глазах и звенящую пустоту в голове. И вдруг осознала, что зрение только мешает мне, отвлекая, и нервируя. Я закрыла веки, и ушла вглубь себя, настроившись на волну импульсов, и проникнув в вибрирующий энергетический поток, описать который словами было выше моих сил, и не существовала таких слов, чтобы обозначить увиденное. Я перестала думать, дышать и чувствовать. Я плыла, растворялась и соединялась снова, я стала частью той картины, которую хотела видеть, созидала и направляла ее и отпускала, прощаясь с ней, оставляя в ней частичку свой сущности, как художник оставляет на мольберте крупицу души. И когда дело было сделано, вихрь, раскрашенный сотнями цветов и оттенков, захватил меня и затянул в огромную воронку, на дне которой я увидела свое тело. Почему меня не удивляет, каким образом сознание и разум отделяются от тела, блуждая в потоках света и тьмы, замысловато переплетенными между собой? Привыкну ли я когда-нибудь возвращениям в телесную оболочку? К боли от первого вздоха и неизмеримой тяжести в груди? Открывая глаза, я думала о том, что на самом деле слепа, и то, что вижу сейчас — ничто, по сравнению с мгновением в вечности.

На стене напротив меня колосились березы, подпирая нависшее предгрозовое небо, затянутое серыми тучами.

Я могу быть кистью. Мне стало страшно. Мысль пронзила, как разрывающая внутренности пуля.

Я могу быть Богом.

Все потеряло значение, кроме открывшейся истины.

Нет никаких границ.

Кроме тех, что мы создаем себе сами.

Я не пленница.

Я могу уйти в любой момент.

Когда пойму, как это сделать.

Кларк Винзор опустил палец на кнопку небольшого дисплея, в котором через пару секунд появилось строгое лицо дворецкого.

— Мистер Винзор. Чем могу быть полезен? — монотонным тоном произнесло изображение.
–

— Ты можешь открыть ворота, Стив. — раздраженно рявкнул Кларк, возвращаясь к машине. Раздался механический щелчок, и мощные стальные ворота медленно поднялись.

Кларк Винзор въехал в частные владения своей семьи. По широкой, выложенной мраморными плитами дороге он миновал чудесный живописный сад, переехал через речку, огибающую огромный особняк с башенками и колоннами, построенный в стиле ампир. Его дом был похож на дворец, но на самом деле являлся неприступной крепостью. Эти стены никогда не посещали люди, не соединенные с ним кровным родством.

Бросив машину у парадной лестницы, молодой человек стремительно вбежал вверх по вычищенным добела ступенькам и, распахнув двери центрального входа, нос к носу столкнулся с чересчур ответственным дворецким.

— Что-то случилось, Стив? — спросил Кларк, заметив напряжение на сдержанном лице мужчины.

— Все в порядке, сэр. — развеял его подозрения дворецкий. — Ваш отец ожидает в кабинете. Он просил зайти к нему, как только вы вернетесь.

— А Каролина? — поинтересовался Винзор, проходя в операторскую, где служба безопасности отслеживала все показания камер, установленных внутри дома и по всей территории.