Мне нужно бежать отсюда, пока он полностью не поработил мой разум.

Здравая мысль о бегстве заставила меня встать с кровати. Солнце светило так же ярко, как утром, когда я впервые открыла глаза и осознала, что попала в плен. Наверно, прошло совсем мало времени…. Завораживающее пестрое покрывало бесконечных полей, усыпанных живописными цветами на самом горизонте сливалось с бесконечно-высоким безмятежным голубым небом. Боже, как же это красиво!

Почему я раньше не подумала о такой прекрасной возможности? Зачем искать дверь, если существует окно, и на нем нет решеток?

Не отрывая взгляда от чудного пейзажа, я решительно приблизилась к окну. Яркие восхитительные краски и цвета. Полная гармония. Идиллия, но…Что-то не так.

Я потянулась руками к оконной раме, но ее не было…. Совсем не было. Ладони наткнулись на холодную стену. Объемная картинка оказалась искусной голограммой, на которой по-прежнему буйными красками расцветали прекрасные цветы, склоняя пестрые головки под влиянием легкого дуновения ветерка, безмятежное небо было так же высоко и величественно, маленькая белая птичка с черной грудкой выпорхнула из густой травы и взглянула на меня глазками-бусинками, и вдруг взмыла в небо, и, превратившись в едва различимую точку, скрылась за горизонтом. Я почувствовала, как из груди моей вырывается крик ужаса, а потом услышала его, и закрыла уши ладонями.

Я никогда не думала, что обман может быть настолько прекрасным.

А страх — громким.

Я подумала, что никогда по-настоящему не чувствовала, до этой минуты.

И, возможно, никогда не жила.

Наверно, я не выжила в той аварии. А все, что происходит со мной сейчас — нелепые блуждания между жизнью и смертью.

Могла ли я заблудиться?

Я слышала, что нужно идти на свет. Но я не вижу света.

Может быть, Адам Блейк — не враг, а тот, кто должен провести меня.

Я подумала, что давно сошла с ума.

И сразу стало легче.

Мертвые, как и сумасшедшие счастливее, чем здоровые и живые — они не несут ответственности.

Он не пришел на крик. Я ждала, была уверена, что придет, но Адам Блейк не появился. У него есть дела поважнее меня. Отчаянно захотелось узнать, над чем же работает его гениальный ум в окружении не менее блистательных умов. Психологическое оружие? Новый вирус, для уничтожения человечества? Или вакцина против смерти? А, может, наркотик, заставляющий видеть вымышленные миры? Все предположения казались реальными, имеющими смысл. Мой мозг был подвержен невидимым атакам, которые не прекращались ни на минуту. Но с какого времени? Как долго я во власти неизвестных чар?

Он сказал, что я особенная. Но в чем состоит особенность? Моя мать тоже считала, что я должна изменить мир, если верить словам Ванессы, если, вообще, верить, что наша встреча с подругой матери была реальной. И не могла ли вера Аманды Вильмонт в избранность ее дочери, в итоге привести к трагической кончине? Как жаль, что я никогда не смогу задать ей ни один из многочисленных вопросов.

Адам пришел вечером. Странно, но голограммный пейзаж отсчитывал время, совсем, как настоящий. Солнце скрылось за несуществующим горизонтом, выпусти на волю ровный и круглый нимб луны. Небо с россыпью печально мерцающих звезд почернело и опустилось ниже. Он застал меня, любующейся четкими, словно нарисованными созвездиями, названия которых я только что вспомнила.

Он ждал, что я обернусь, услышав его шаги, но так и не дождался. Прошел в комнату, не включая свет. Встал за моей спиной. Я слышала его дыхание, биение собственного сердца. Мне показалось, что мы одни в этом вымышленном мире, и успела загадать желание на упавшую звезду. Я попросила ненастоящее небо отпустить меня. Вернуть обратно, забыв, что я когда-то была здесь. Но разве ненастоящее небо могло по-настоящему помочь?

— Ты можешь увидеть правду. — произнес Адам. Теплое дыхание шевельнуло волоски на моем затылке. Я обхватила себя руками. Я стояла перед окном несколько часов, и не чувствовала ног. — Если захочешь. Тебе станет легче, если ты поймешь, что не пленница, не моя пленница.

— Та птица, упорхнувшая за горизонт, считает себя свободной? — спросила я, вспомнишь о белой пташке с черной грудкой.

— Нет, раз она все еще там. — ответил он.

— А где Я?

— Ты знаешь ответ, Дезире. Ты уже видела…. Когда стояла у окна офиса.

— Игра воображения. — покачала головой.

— Если ты так хочешь, то ДА.

— Я не хочу.

— Тогда смотри. Не только глазами, которым доступен лишь мизерный участок электромагнитного спектра. — шептал его загадочный голос, от которого меня тянуло в сон. Он завораживал, убаюкивал, растворял реальность, внушал уверенность, дарил силы, отворял невидимые двери чистого сознания. Те, что так немилосердно захлопнул вчера.

Звездное небо, желтая луна и миллиарды звезд качнулись, как картинка на экране компьютера. Я вообразила себя ластиком и начала медленно стирать… дюйм за дюймом, пока на месте ночного неба не осталась простая серая стена. И мне стало грустно и горько, как любому человеку, потерявшему нечто прекрасное и удивительное, получив взамен пустышку.

В следующий момент, я подумала о свете, и комната вспыхнула в ярких лучах светодиодных ламп.

Я обернулась и увидела спокойные и мудрые глаза Адама Блейка. Он улыбался мне.