Он навестил своих раненых и женщин в госпитале. И те и другие не скрывали радости встречи, делились успехами и печалями. Зина передала привет и благодарность от матери, со слезами рассказала о гибели отца. Оказывается, Наташа тоже писала обо всем домой. Ее мама ходила в Батурино к Анне Михайловне, рассказала, что ее дочка жива, Сергей помог выйти из окружения.

Втроем сидели на скамеечке в саду бывшей больницы в Чапурниках. Опять, не умолкая, говорила Наташа. Недалеко патефонная пластинка пела голосом Клавдии Шульженко:

К началу боевых действий на Северном Кавказе инженерные работы по возведению оборонительных рубежей велись недостаточно интенсивно. К ним приступили еще и середине июня, но спустя месяц они были завершены и ишь на одну треть.

Во второй половине июля 1942 года обстановка на южном участке советско-германского фронта продолжала развиваться не в пользу Красной Армии. Под натиском превосходящих сил противника 24 июля войска 37-й армии переправились через Дон и заняли оборону по его левому берегу. Но, не имея подготовленных оборонительных сооружений, ее малочисленные соединения уже на следующий день вынуждены были вновь отступать.

Только с середины июля начали возводиться батальонные и ротные районы обороны по берегу Маныча и Maнычекому каналу от Шаблиевской до устья Дона; к началу боевых действий работы здесь только разворачивались. Но именно на этот рубеж 28 июля командование Южного фронта отвело остатки войск в надежде избежать окружения.

В 9, 24 и 56-й армиях боевого состава почти не было, поэтому в оборону ставились наспех сформированные, не подготовленные и не предназначенные для этого части и подразделения, в том числе от войск НКВД.

На основании постановления военного совета фронта начальником войск НКВД по охране тыла 24 июля были сформированы: отряд в количестве семидесяти человек из состава 175-го полка 19-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений и боевая группа, в которую вошли 24-й и 26-й пограничные полки, а также батальон 175-го полка. Отряд под командованием лейтенанта Курбатова получил задачу задержать продвижение противника на подступах к переправам через Маныч в районе Пролетарской, боевая группа предназначалась для обороны непосредственно железнодорожного и автогужевого мостов через реку. Группу возглавил заместитель командира 19-й дивизии.

Личный состав отряда и группы за четыре дня сумел подготовить стрелкам окопы полного профиля, а для пулеметов и других огневых средств — основные и запасные позиции. К началу боевых действий район обороны был полностью готов к встрече противника.

Батальон 175-го полка готовил оборону на основном направлении по южному берегу Маныча против рядом расположенных мостов, справа от него окопался 24-й, слева 26-й пограничные полки. На левом фланге боевой группы войск НКВД Манычский канал обороняла 102-я стрелковая дивизия Красной Армии. На стыке с нею размещались подразделения курсов младших лейтенантов и усовершенствования начальствующего состава Северо-Кавказского военного округа.

Николай Дмитриевич Бодров с тремя другими подготовленными снайперами получил задачу: не допустить просачивания через канал мелких групп противника на стыке боевой группы и 102-й стрелковой дивизии. Впереди занятой позиции Маныч разделяется на два рукава, за рекой местность хорошо просматривается и простреливается. Во время тренировок снайперы здесь бывали неоднократно, возведенные ими окопы для стрельбы стоя теперь оказались как нельзя кстати.

Организуя взаимодействие с 26-м пограничным полком, командир правофлангового батальона 102-й дивизии старший лейтенант Креплов побывал у снайперов.

— Ефрейтор Бодров, — представился Николай Дмитриевич.

— Хорошая у вас фамилия, — улыбнулся старший лейтенант. — Я знал с такой старшего лейтенанта, который сформировал наш батальон и назначил меня его командиром.

— А как его зовут? — с тревогой спросил Николай Дмитриевич.

— Сергей.

— Это же мой сын! А почему «знал?»

— Нет, это я просто так выразился. Он со своей ротой автоматчиков ушел в сторону Сталинграда, а нас направили сюда.

Креплов рассказал отцу все, что знал о Сергее, заверил: такой командир не должен погибнуть, очень опытный и хорошо подготовленный в военном деле человек.

— Дай-то бог.

28 июля противник прорвал оборону 37-й армии на реке Сал и к исходу дня появился у северной окраины Пролетарской, стремясь с ходу выйти к плотине через северный рукав Маныча и перерезать пути движения на южный берег подразделениям и неорганизованным группам отступающих войск.

Группа снайперов занималась маскировкой огневых точек. С берега бойцы принесли по крупному камню, уложили в бруствер: получилась дополнительная защита от пуль. Солнце висело над горизонтом. В его лучах купалось невесть откуда взявшееся небольшое розовое облако. Ветер перестал шевелить траву на маскировочном дерне окопов. Неоседающая пыль за Манычем и недалекая лесная полоса создавали там призрачную картину зубчатой крепостной стены с башнями. Потом Николай Дмитриевич стал замечать передвижение теней вдоль «стены», а вскоре там четко обозначились высокие фигуры идущих к реке людей. «Отступающие также ходят, — рассуждал он, — те торопятся, идут группами, а эти передвигаются медленно и далеко друг от друга». Он спустился в окоп, посмотрел в оптический прицел. «Немцы! Откуда их черт принес?» С автоматами на шее, в кителях нараспашку они шли легко, уверенно. «Двадцать», — насчитал Николай Дмитриевич.