— Можешь не говорить, — перебила Кэролайн и закатила глаза.

— Вот именно, — согласился Марсель, — ты и сама все понимаешь. Он просто перебьет их и не станет мучиться. Из всех, кому я доверяю, остаешься только ты.

— Я не могу, Марсель.

— Ты обладаешь невиданным талантом, заставлять людей вести себя так, как тебе того хочется, — он чмокнул ее в щеку, — и Клаус отличный пример.

Кэролайн фыркнула.

— Они ни в чем не виноваты, Кэр, — уже серьезнее добавил Марсель. — Я чувствую за них ответственность. Я отобрал их. Каждого из них, и проблемных, и нет. И я один несу за них ответственность. И я никогда не прощу себе, если с ними что-то случится. У каждого из них своя собственная история и каждый из них имеет особую ценность. Ты поймешь, если согласишься и решишь познакомиться с ними.

Кэролайн ничего не говорила, только внимательно слушала.

— Я уверен, что ты представляешь из себя гораздо больше, чем просто красивую девушку, которая только и делает, что наслаждается прелестями вечности. Я знаю, что ты не только это. Ты глубоко чувствуешь и сможешь сделать то, что я, к моему большому сожалению, не смог. В любом случае мы собираемся завтра на Старой Реке и я буду ждать твоего решения.

С этими словами Марсель поцеловал ее в щеку и поднялся со своего места. Вампир оставил Кэролайн наедине со своими мыслями. Кажется, ей стоит пробежаться еще несколько кругов по стадиону.

***

— Нет, нет и еще раз нет, — Клаус метался по комнате из стороны в сторону. — Я убью Марселя за то, что он впутал тебя во все это. Ты не будешь этого делать, — безапелляционно заявил он.

Кэролайн сидела на счетчике в ванной и смотрела, как он ходит по гардеробной. Буквально тридцать секунд назад она сказала ему о своем решении помочь Марселю с воспитанием новеньких, хотя, признаться, она не ожидала такой бурной реакции. Клаус взбесился и слышать ничего не хотел.

— Не понимаю, почему ты так завелся? — осторожно спросила она, чтобы не распалять его сильнее. — Я просто помогу ему и все? Мне казалось, это в интересах всех, и твоих в том числе.

— Я знаю Марселя, Кэролайн, — продолжал взрываться Клаус, — он еще тот прохвост. Я сказал, что убью их, если они не возьмут себя в руки, и он решил надавить на меня через тебя.

Кэролайн закатила глаза и, спрыгнув с умывальника, прошла в гардеробную.

— Он не сказал про тебя ни единого слова, — она достала из комода свою ночную рубашку.

— Но это не значит, что он не думал об этом все это время. Он решил, что если ими начнешь заниматься ты, то я их точно не поубиваю, чтобы не сделать тебе больно, — он стоял прямо за ее спиной.

Кэролайн медленно развернулась и посмотрела на него с коварной улыбкой. Защитный Клаус был одним из ее самых любимых. Он редко когда показывал свою мягкую сторону, и каждый раз, когда это происходило, по ее телу растекалось чувство довольства, ведь она знала, что это было предназначено лишь для нее одной.

— А это действительно так? — она знала, что он не мог сопротивляться этому ее взгляду, и доказательством было то, что он отступил на несколько шагов назад и указал на нее пальцем.

— Не начинай, — уклончиво сказал он и начал выходить из гардеробной.

— Что не начинать?— Кэролайн пошла за ним с улыбкой.

— Ты знаешь что! Смотреть на меня этим своим взглядом, — Клаус вышел на балкон и оперся двумя руками о перила.

— Так ты не убьешь их, если я привяжусь к ним, да?

— Я убью их, если они будут представлять из себя угрозу как прямо, так и косвенно.

— Мне в любом случае нужно чем-то заниматься, Клаус, — Кэролайн остановилась в проходе двери, которая вела на балкон. — Я не могу только и делать, что ходить по магазинам, пробовать торты и раздумывать, какую цветочную композицию мне поставить на обеденный стол. Ты знаешь, я не могу оставаться в стороне, — она медленно двинулась к нему и встала за его спиной. — И я знаю, что смогу с этим справиться. Разве будет лишним, если я помогу им и мы сможем избавиться от этой слабости? И этот козел Виктор не сможет подобраться к нам с этой стороны.

— Я хочу, чтобы ты была как можно дальше от всего этого, — вдруг тихо сказал он, продолжая смотреть на ночной квартал.

— Мне нельзя, а Кэми, значит, ты втягивать можешь? — вдруг резко сказала Кэролайн, и эта фраза заставила его повернуться и посмотреть на нее, чуть сузив глаза.

— А это тут при чем?

— Ни при чем, — ответ прозвучал слишком быстро, и он это заметил.

— При чем здесь Кэми? — опять спросил Клаус.

— Она ведь участвует во всех этих собраниях и все такое, — Кэролайн спрятала глаза в пол. — Почему мне нельзя?

Вдруг она ощутила на своей руке его прикосновение. Клаус стоял прямо перед ней и, взяв в руки ее подбородок, заставил поднять голову и посмотреть на него. Кэролайн подняла глаза и не знала, куда себя деть. Она испытывала к Кэми маленькую, совсем неуловимую ревность. Каждый раз, когда они с Клаусом вместе уезжали на эти тайные собрания или когда они могли сидеть вместе и обсуждать дела квартала, она всегда чувствовала этот маленький укол: ведь она не участвовала в этом.

— Неужели не понятно, что Кэми и ты для меня это абсолютно разные вещи? Я думал, что четко показываю тебе свои приоритеты, — он заправил ей прядь волос за ухо.