– Ингрид… – снова повторил он, и при этом собственный голос показался ему чужим и далеким.

– Что? – она настороженно прищурилась.

– Я хотел… Я пришел к тебе…

Рука не поднималась. Нужно было просто вскинуть ее вверх и прицельно метнуть нож. Но Андрей не мог. Вдруг глаза Ингрид испуганно округлились. В них мелькнуло что-то, из-за чего они перестали быть для молодого человека такими притягательными. Наваждение слетело.

– Господи! – на выдохе произнесла девушка. – Ты пришел меня убить? Да?

Он опешил:

– Нет. С чего ты взяла?

Она покачала головой и отступила на два шага назад.

– Мне следовало бы догадаться. Но я не думала… Так это правда, Андрей? Они заказали тебе меня?

– Кто они? Я не понимаю… О чем ты говоришь?..

И в это мгновение она выхватила из ридикюля пистолет. Черное дуло было направлено прямехонько в грудь Андрею.

– Не строй из себя невинную овечку! – Ингрид словно преобразилась. Теперь она была похожа на разъяренную львицу. – Говори, Андрей, тебе приказали убить меня? Они решили переиграть меня?

– Переиграть?

– Конечно. Ведь это я порекомендовала им тебя. Я с самого начала знала, кто ты такой. Я познакомилась с тобой, уговорила отца взять тебя на работу. Мне нужно было, чтобы ты прикончил его. Чтобы все это, – она сделала неопределенный жест рукой, – досталось мне. А вернее, я хотела, чтобы это досталось нам, Андрей. А теперь планы изменились? Я правильно поняла? Говори же! Чего ты молчишь?

Он уронил взгляд. Картинка полностью прояснилась, и в ней уже не оставалось места неопределенности. Его использовали. Использовали с самого начала. И кто? Девушка, которую он любил! Простить такого отношения к себе Андрей не мог. Он не мог даже посмотреть ей в глаза.

– Не молчи же! – требовательно выкрикнула Ингрид, все еще держа его на мушке. – Отвечай!

Он не стал ничего отвечать. В нем словно что-то надломилось. Чувства умерли, мысли умерли. Он умер сам…

Рука сама по себе взметнулась вверх, нож прыгнул в ладонь, и Андрей прицельно швырнул его с такой силой, на какую только оказался способен. И только после этого поднял глаза, зная наверняка, что не промахнулся. Пистолет выпал из руки Ингрид и упал на пол. Девушка захрипела, отчаянно хватаясь пальцами за торчащую из горла рукоятку, надеясь выдернуть клинок из раны. Однако сил на это у нее не хватило. Алые губы, которые Андрей так часто и так страстно целовал, прошептали что-то, что расслышать не представлялось возможным, а потом Ингрид плавно осела вдоль стены. Жизнь покинула ее голубые глаза. За воротник платья тонкой струйкой стекала кровь. Андрей тяжело вздохнул и, выйдя из комнаты, прикрыл за собой дверь.

А уже через три часа он покидал Швейцарию с новыми документами на имя Гаспара Д’Арвена в кармане. И с твердой уверенностью в сердце, что никогда более не позволит чувствам взять над собой верх. Он был уверен, что никогда никого не полюбит так же, как полюбил ее. Он дал себе зарок.

И вот теперь зарок был нарушен. Он полюбил. Да, Белла Розенталь, как ни странно, стала для него больше, чем человек, к которому он испытывал просто глубокую симпатию. Звонарев молча смотрел на ее дом и понимал, что ему вовсе не хочется лишать жизни эту женщину. Однако точно так же, как и тогда в Женеве, он был ДОЛЖЕН! Работа превыше всего.

Очередная приманка судьбы. Не поздновато ли? Он считал, что поздновато. Нет! Слишком поздно!

Она появилась через три четверти часа после того, как он отправил ей записку. Легко спустилась с крыльца, огляделась по сторонам, заметила его и быстро двинулась через мостовую на противоположную сторону. На губах госпожи Розенталь играла очаровательная улыбка. Следовательно, что бы там ни содержало в себе вчерашнее послание Назара Илларионовича, о том, что перед ней убийца, Белла даже не подозревала. Звонаревым вновь овладели сомнения. Нож под ремнями неимоверно тяготил запястье. Рука словно не принадлежала ему.

– Здравствуй, – она приподнялась на цыпочки и нежно чмокнула его в щеку. – Как хорошо, что ты пришел, Степан. Ты уже слышал?

– Слышал о чем?

Он уже знал, что она скажет, и не ошибся в своих предположениях.

– Профессора Шевелькова убили сегодня днем. Часа четыре тому назад. Кто-то задушил его в собственной спальне, хотя ни жена Назара Илларионовича, ни кто-либо из слуг не видели посторонних в доме. Никто не входил к профессору и никто не выходил от него…

– В таком случае это мог сделать кто-то из своих, – задумчиво предположил Звонарев. – Та же жена Назара Илларионовича, например.

Они шли пешком по заснеженной улице, и убийца отлично знал, куда ведет свою жертву, которой сегодня должна была стать Белла Розенталь. Или как ее настоящее имя? Звонарев поймал себя на мысли, что он до сих пор не знает этого. Впрочем, теперь настоящее имя Беллы уже не имело никакого значения. Более того, Звонарев был уверен, что знать его ему совершенно не обязательно. Так будет проще… Он вел ее в парк, где при первой встрече с Цуревичем несколько месяцев назад кормил на пруду уток. Тихое и безопасное местечко. Никто ничего не услышит. К тому же, пока кто-то наткнется на бездыханное тело госпожи Розенталь, убийца будет уже далеко. Возможно, за пределами Петербурга.