– Эксцентрики, со всякой хренотенью. – добавляю я.

– Не верю своим ушам, неужели это говоришь ты?

– Да, я. Ответь мне, – спокойно говорю я.

Я заметил, что она покраснела. Интересно, какую картинку сейчас нарисовало ее воображение? Мое рисует “ваниль” с большим количеством дополнительных вкусностей. Эксцентричная ваниль… думаю, мы смогли бы, в будущем, сочетать эти две вещи. Одна мысль об этом меня сильно возбуждает. Как же я хочу ее… сил моих нет…

Так сконцентрируйся, Грей! Сейчас очень важный момент! Не отвлекайся!

Пару минут она обдумывает этот вопрос и отвечает:

– Мне нравится твоя эксцентричная хренотень, – шепчет она.

Да! Я знал это!

– Так я и думал. Тогда что же тебе не нравится? – я знаю ответ на этот вопрос, но я хочу, чтобы она это произнесла вслух. Я хочу, чтобы она была со мной предельно откровенна.

– Мне не нравится угроза жестокого и необычного наказания.

– Ты о чем?

– Меня жутко пугают хлысты и плетки в твоей игровой комнате. Мне не хочется, чтобы ты опробовал их на мне.

Помню, как Флинн был поражен ее смелостью, что она не сбежала от меня со всех ног, когда впервые увидела мою игровую.

– Ладно, договорились: никаких плеток и хлыстов, а также ремня.

В любом случае, я никогда не смогу себе позволить снова использовать ремень.

– Ты пытаешься заново определить жесткие рамки? – озадаченно спрашивает она.

– Не совсем. Я просто пытаюсь понять, что тебе нравится, а что нет.

– Самое главное, Кристиан, мне трудно примириться с тем, что ты с удовольствием причиняешь мне боль. А еще, мысль о том, что ты будешь это делать, потому что я выйду за какую-то условную случайную черту.

Она думает, что я садист… Черт… Мне и возразить нечего.

– Но она не случайная; правила у нас записаны.

Я думал, что упростил эту задачу. Я написал, что мне не нравится. Вот в этом прелесть контрактных отношений. Я не беру ничего с «потолка».

– Мне не нужен набор правил. – она совсем не готова подчиняться.

– Вообще? Никаких?

Может быть, всего лишь несколько наиболее важных из них? Я не могу позволить ей прикасаться к себе. Это мое табу для всех окружающих.

– Никаких. – Она решительно качает головой.

Дерьмо. Придется мне, как-то по-другому, решать эту проблему. Она не знает причину. Может, если я ей расскажу, она с пониманием отнесется к моему страху чужих прикосновений?

Хорошо, а теперь вопрос на миллион долларов.

– А если я тебя отшлепаю? Не будешь возражать? – Думаю, это то, что нас объединяет. Мне кажется, что ей нравится, когда я ее шлепаю. По крайней мере, она позволила мне сделать это дважды.

– Чем отшлепаешь?

– Вот чем. – Я поднимаю свою ладонь.

Думаю, что с ее дерзким ротиком, хорошая порка ей никогда не помешает.

– Пожалуй, не буду, – отвечает она.

Слава Богу темно, иначе она получила бы инсульт от моей широченной улыбки, когда я услышал этот ответ.

– Особенно, если с теми серебряными шариками… – продолжила она. О да, я очень рад, что ей понравились вагинальные шарики. Это отличная тренировка для ее интимных мышц, к тому же, они на нас обоих действуют возбуждающе.

– Что ж, тогда было забавно, – сказал я с улыбкой.

– Тогда было хорошо, – шепчет она. Да, я люблю задавать тебе хорошую трепку, детка. Это так меня заводит.

– Так ты можешь вытерпеть чуточку боли?

– Да, пожалуй.

Видишь, у нас много общего, раз ты сейчас спокойно сидишь и разговариваешь со мной на эту тему. Боль – это сильный афродизиак, как только ты научишься впитывать и направлять ее. Я думаю, что у тебя все получится.

Я уверен, что она с удовольствием разрешит мне делать с ней разные вещи. Для этого ей нужно освободить свой разум и довериться мне, в этом весь смысл. Если она даст мне второй шанс, я буду двигаться постепенно, чтобы получить ее доверие.

Я искренне верю, что Ане, в будущем, ванили будет не достаточно. Потому что в ней есть авантюрная жилка, она поразила меня своим высоким либидо. Поэтому мы такая хорошая пара, и может быть, поэтому я так сглупил в тот раз.

До той ужасной ночи, она соглашалась на все, что я ей предлагал. А когда она попросила меня выпороть ее, я подумал, что она готова, что она понимает, что боль может принести больше удовольствия, но я ошибался.

Я понял, какой боли она боится. Я больше никогда не посмею так к ней прикоснуться, даже если она сама попросит. Я не могу так рисковать, учитывая, что она может забыть стоп-слово.