– Я - дурак! – несчастно повторил Дразус Рэнциус.

– Я так не думаю, Господин, - постаралась успокоить его я, - но, конечно, я – всего лишь рабыня, и очевидно моё мнение можно не учитывать.

– Я должен продать Тебя, - заявил он.

– Вы можете сделать со мной, всё что пожелаете, - сказала я.

Однако я не боялась, что он вот так возьмёт и продаст мне. Во мне была уверенность, что не ради этого он купил меня.

– Ты ведь действительно не боишься меня, не так ли? – спросил Дразус.

– В конечном счёте, нет, - призналась я.

– Почему?

– Я должна говорить? – уточнила я.

– Нет, - сердито отмахнулся Дразус, устало отворачиваясь к окну, и уставясь вдаль. – Это не обязательно.

– Господин? – наконец, не выдержав повисшего молчания, окликнула я.

Он снова повернулся лицом ко мне.

– Ты – красивая и сложная женщина, - сказал он.

– Я - простая рабыня, - поправила я его, - игрушка мужчин, безделушка для их удовольствий.

– Простая или сложная, Ты - рабыня, - пожал он плечами. – И в этом уже нет никаких сомнений.

– Ваша рабыня, - добавила я.

– И зачем я Тебя купил? – простонал Дразус.

– Я могу назвать несколько причин, - предложила я.

– Ты хочешь поиздеваться надо мной? – зло спросил он.

– Я поддразниваю Вас, - признала я. – Но у меня и в мыслях не было издеваться над Вами.

– Я жажду Тебя, - внезапно признался он, с горечью в голосе.

– Я знаю, - сказала я.

– Но Ты всего лишь рабыня!

– Да, Господин.

– Какой же я дурак! – закричал Дразус Рэнциус.

Я сочла за благо в этот раз промолчать.

– И это Ты сделала со мной это, - ткнул он в меня пальцем.

– Я? – воскликнула я, поражённая столь несправедливым обвинением.

– Да, - зло ощерился мужчина, - Ты, с твоим интеллектом, твоей красотой, уязвимостью, чувственностью, с твоими взглядами и движениями, с твоим искусством невольницы, коварством и хитростью рабыни, совершенством твоего рабства. Это Ты сделала невозможным не желать Тебя, не жаждать. Это Ты вынудила меня совершенно иррационально хотеть Тебя, нуждаться в Тебе, и на грани безумия, стремиться сделать Тебя своей собственностью!

Я, связанная его руками, молча, стояла перед ним на коленях. В его словах и обвинениях действительно была правда, или, хотя бы часть правды. По крайней мере, я хотела надеяться, что это так и было. Я действительно, приложила все свои усилия, все навыки, которые мне преподали, пустила в ход все возможные методы обольщения, и дала волю своим инстинктам прирождённой рабыни, чтобы привлечь его внимание, чтобы соблазнить его. И не одна я так делала. Это обычная практика гореанских рабынь. Результатом такого натиска, конечно, в случае его успеха, будет то, что девушка станет рабыней выбранного ей мужчины. И, конечно, она согласна на любую месть с его стороны, лишь бы он был бы рад взять её.

Я отчаянно задёргалась в путах, и начала покрываться капельками пота. Я принадлежала ему. Кажется в тот момент, я впервые почувствовала подлинный страх.

– Ты обвела меня вокруг пальца, - прорычал Дразус.
– Ты манипулировала мной!

– Простите меня, Господин, - склонила я голову.

– Ты в тайне наслаждаешься своей властью, рабыня! – заорал он на меня.

– Простите меня, Господин, - прошептала я.

– Даже вчера вечером, своими движениями на ступени, Ты заставила меня дико желать Тебя. Ты заставила меня жаждать сорвать с Тебя шёлк и придавить твоё тело своим, чтобы бескомпромиссно взять Тебя, как соблазнительную шлюху и рабыню, каковой Ты и являешься!

– Да, Господин, - шёпотом подтвердила я его подозрения.

– Я видел, как твоё тело задёргалось под рукой солдата! – сказал он обвиняюще.

– Но я ничего не могу поделать с этим! Это моя сущность! – отчаянно крикнула я, подняв к нему полные слёз глаза.

– Ты - рабыня! – крикнул Дразус Рэнциус.

– Да! – закричала я в ответ. – О-о-о, если бы Ты мог видеть, как чуть позже, моё тело дергалось в руках Майлса из Аргентума. Той ночью он вынудил меня три раза служить ему, и сделать это с превосходностью настоящей рабыни, и в третий раз, я извиваясь кричала ему как покорённая рабыня. А утром я целовала его ноги в благодарность!

– Рабыня, рабыня!
– зарычал на меня Дразус.

– А разве Вы не заставляете женщин отреагировать точно также? – возмущённо спросила я.
– Вспомните девушек в тавернах, девушек на циновках, девушек, брошенных к Вашим ногам, в качестве дара гостеприимства, в доме друзей?

– Да, - сердито признал он.
– Я заставлял их унижаться и кричать!

– И почему, в таком случае, - поинтересовалась я, - Вы должны возражать, когда другие мужчины вынуждают меня реагировать на их прикосновения точно также?