– Пожалуйста, Господин, - стонала я. – Только не так! Пожалуйста, не надо!

– Сладенькая рабыня, - отметил Дразус Рэнциус.

– Ой! – вскрикнула я. – О-о-ой!

– И у Тебя замечательная попка, - добавил он.

– О-о-ох! – застонала я.

– Ты можешь поблагодарить меня, - напомнил мужчина.

– Спасибо, Господин! – выдавила я сквозь всхлипы.

Я пыталась не шевелиться, хотя это было очень трудно.

– Пожалуйста, не поступайте со мной так. Пожалуйста, не обращайтесь со мной таким образом!

– Я буду делать с Тобой всё, что мне нравится, - отрезал он.

– Пожалуйста, не заставляйте меня больше отдаваться Вам так, пожалуйста! – взмолилась я.
– Я люблю Вас!

– Ты можешь отдаваться или нет, как Тебе захочется, мне то что, -беззаботно засмеялся Дразус.

И снова застонала и дёрнулась.

– А ну не шевелиться, - приказал он.

– Пожалуйста-а-а!

– Ты – прирождённая рабыня, не так ли? – спросил Дразус.

– Да, Господин, - всхлипнула я.
– Да, Господи-и-ин-ммм!

– Отлично - сказал он.
– Ты можешь пошевелиться.

– Я прошу Вас, ещё-о-о! – сквозь рыдания взмолилась я.

– Замечательно, - сказал мой господин.

Спустя несколько мгновений, я лежала на животе. Я попыталась вызвать в себе негодование к Дразусу Рэнциусу, но потерпела неудачу. Повернувшись на бок, я посмотрела на него, снова сидевшего на своём стуле.

– Похоже, Ты уже готова вступить в своё рабство, - заметил он.
– Твоё имя - Лита.

– Да, Господин, - ответила я.

Отныне я больше не была Татрикс. Теперь я буду отзываться на кличку Лита. Зато с этой кличкой у меня было связано множество воспоминаний. Меня просто трясло от любви к Дразусу Рэнциусу.

– Ты можешь подать мне вино, Лита, - сказал он.

– Да, Господин, - сказала я, поднимаясь с пола и морщась от боли.

Я стояла на коленях у ножки высокого стула, с любовью глядя на своего господина. Дразус Рэнциус небрежно держал в руке кубок вина. Он даже позволил мне пригубить из него, но с противоположенной стороны от того места где кубка касались его губы.

– Я знаю, что Вы не поверите мне, - не выдержав, заговорила я, - и я не хочу быть наказанной за то, что сказала это, но я люблю Вас.

– Теперь, когда Ты - моя рабыня, и на твоём горле мой ошейник, -усмехнулся Дразус, - это уже, так или иначе, не имеет никакого значения, не так ли?

– Я полагаю, что не имеет, - улыбнулась я.
– Но я правда люблю Вас.

– Я думаю, что это вполне возможно, - пожал он плечами.

– Но, почему Вы сопротивлялись моим ухаживаниям в Корцирусе? – задала я давно мучивший меня вопрос.

– А разве Ты не играла со мной? – поинтересовался Дразус.

– Нет, - призналась я.

– Тому было много причин. Нас разделяла глубокая пропасть. Я полагал, что Ты – Татрикс, а я был простым солдатом. Кроме того я занял свою должность обманным путём. Ведь в действительности я служил Аргентуму и Ару, а вовсе не Корцирусу. Добавим сюда то, что хотя я с первого взгляда опознал и одной своей частью принял в Тебе рабыню, но другая моя часть сопротивлялась этому, ведь фактически, несмотря на свидетельство моих чувств, Ты была свободной женщиной. Таким образом, при тех обстоятельствах было важно, несмотря на мучившее меня противоречие, обращаться с Тобой с уважением и достоинством.

– Скорее Ты предпочёл бы обращаться со мной с помощью силы и господства, - улыбнулась я.

– Да, - не стал он спорить.
– Также, не забывай, что определенная часть меня признавала, что Ты, скорее всего, была рабыней. Ну и как в таком случае, я, воин Ара, мог бы признаться самому себе, что у меня могли бы возникнуть некие чувства к рабыне? А ещё твоя мелочность, твоя жестокость и неискренность не позволяли мне самому принять подобные чувства. Я не хотел чувствовать себя дураком. Ведь я полагал, что столь надменная и могущественная Татрикс, смотрела на меня с брезгливостью и презрением. Стоит ли удивляться, что я мечтал увидеть Тебя в моем ошейнике, в моих цепях, и под моей плетью.

– Вы всё ещё страдаете от того, что я - рабыня? – спросила я.

– Нет, - усмехнулся Дразус Рэнциус.

– И даже то, что я прирождённая рабыня? – уточнила я.

– Нет, - ответил он.

– Но Вы проиграли серебряный тарск Паблиусу в пари по этому вопросу, - напомнила ему я.

– Это была ставка, которую, я, сам не отдавая себе в этом отчёта, надеялся потерять, - признался Дразус.

Я провела языком по его колену, медленно, с любовью, и с надеждой посмотрела в его глаза. Он наклонился и поставил кубок на пол, справа от стула.