– Ну всё, хорош гнать! – одёрнул себя успокоившийся наконец Арбалет, – жизнь продолжается.

Он щедро оделил всех нуждающихся челябинскими подарками (Кстати, так он поступал всегда. Будучи совершенно бескорыстным человеком, постоянно помогал, чем мог другим сокамерникам, многие из которых вообще почему-то забывались родственниками. И сейчас он отказывал блатным не из жадности, а из принципа. Кто сидел, тот поймёт).

Вскоре подбежал и вездесущий Карась, шнырь блатных.

– Удели внимание, на братву.

Нехотя выдал ему Арбалет довольно солидные доли чая и курева.

Но Карась на этом не успокоился.

– А пожрать дашь? – поинтересовался он, нагло заглядывая в сумки Арбалета.

Вот тут и лопнуло терпение у нашего героя.

– Слышь, мразь! Ты скажи своим блатным, что я их кормить не собираюсь. Ты понял, шнырюга?

Арбалет был в бешенстве от назойливости и нахальства Карася, которому в отряде никто не отказывал, и у которого вошло в привычку регулярно собирать дань, так называемое «внимание». Если кто-то рисковал не давать, то сразу настраивал блатных против себя. «А, – подумал Арбалет, – мне не привыкать».

– Всё, давай чеши отсюда по-быстрому.

Карась, как истинный холуй, был ещё и незаурядным трусом. Он, недолго думая, во избежание более острого конфликта, стремительно побежал жаловаться Черепу и Глыбе.

В общем, день оказался удачным, полноценным в любом смысле. Начиналась серьёзная конфронтация с блатными. Как говорится, Арбалет пошёл вразрез. Пошёл против привычного устоявшегося уклада, отказав блатным во всём.

(Кстати, хочется спросить у нашего интеллигентного читателя, – если таковой вдруг найдётся, – о том впечатлении, которое производит на него наш любимый герой. Конечно, вам он должен категорически не нравиться. Ещё бы. Бездумно идёт в разрез с властью. Идёт вразрез с правоохранительными органами. Идёт вразрез с религиозными деятелями. Идёт вразрез с чиновничеством. Со всеми идёт вразрез. Даже подумать страшно, на авторитет самих Богов покушается! А теперь ещё пошёл вразрез и с блатными, сам являясь довольно авторитетным вором и бандитом.

А вы, господа кухонные интеллигенты и обыватели, когда и с кем последний раз «шли вразрез»? Привыкли вы сидеть, поджав хвосты, по уютным углам и перешёптываться с себе подобными «креативными» пустомелями.

Как там в вашем выстраданном гимне говорится?

Легче шею смиренно согнуть,

Безопасней уйти с дороги.

Об меня вытирают ноги,

Я – спасаю «духовную суть».

И живу, почти не дыша,

Задыхаясь в убогой щели,

Что-то гибнет во мне… Неужели

Это первого Руса душа? [вольного]

После плаксивой жалобы Карася блатная «элита» была буквально взбешена отказом Арбалета «уделить внимание» их царствующим особам. Эмоционально неуравновешенный Глыба собрал своих приспешников и побежал в кубрик Арбалета. Был Глыба двухметрового роста, крепкого телосложения, все в отряде его боялись, не привык он к таким отказам. Когда Глыба ворвался в кубрик, Арбалет, готовый ко всему, спокойно поднялся ему навстречу. Он был готов, если надо, дать отчёт хоть кому, ответить за каждое своё слово.

А в это время за спиной Арбалета образовалась вдруг плотная живая стена. Это были его друзья: Кулан, Димыч, Азим, Дед, Семён и другие. Весь кубрик встал за Арбалета против надоевшего и опостылевшего всем засилия блатных. Глыба резко сбавил обороты, увидев дружный настрой Уральских парней.

Веских аргументов у него не было, подходящих слов тоже не нашлось. Он развернулся и ушёл к своим, сознавая в душе, что Арбалет прав. Одним из первых не побоялся дать отпор. Соответственно, сразу возросло и уважение к нашему герою со стороны зековского сообщества.

Вечером в каптёрке у блатных – внеочередной сходняк. Говорили о том, о сём, о самом насущном. Не забыли поговорить и о неожиданной выходке Арбалета. Череп высказался вкратце и «авторитетно».

– Что-то этих Уральских парней несёт. Надо сделать так, чтобы сидели на жопе ровно, знали своё место.

Глыба сердито фыркал и скрипел прокуренными зубами. Сегодняшняя обратка крепко возмутила его приблатнённое сердце.

– Надо за этим Арбалетом найти какой-нибудь косяк и вбить его вместе с дружками по самую шею. Чтобы знали своё место.

А наши друзья в это время спокойно и мирно сидели в своём кубрике, угощались, попивали по традиции крепкий чаёк, обсуждали события прошедшего дня. Эмоционально уставшие, они, тем не менее, были готовы ко всему, в том числе и к открытой войне с блатными. С детства выросшие в челябинских группировках, закалённые в кровавых драках, они даже с некоторым удовольствием ожидали какой-нибудь провокации со стороны блатных, предвкушая сладостный миг предстоящей бойни. Ничего лучшего в жизни, кроме кровавых соплей на лицах поверженных противников, они не видели.