– Да ты, Арбалет, оказывается поэт. В самом деле, расстраиваться не надо. Всё проходит, а то, что нас не убивает, делает сильней.

– Да, Семён, ты прав, как и всегда.

Бодро, в приподнятом настроении зашли они в свой временный отряд.

На следующий день было назначено распределение по отрядам. Арбалет уже знал, куда и на какой отряд он попадёт. Подсуетились друзья, по своим каналам и блатным знакомствам и затянули к себе на 5-й отряд. Отряд этот был разделён на десять кубриков по десять человек. Братва с Урала занимала один из таких кубриков. Нашлось свободное место, куда и собирались поместить Арбалета. После распределения, когда он собирал вещи, оказалось, что его старший товарищ, интересный собеседник Семён, тоже по чистой случайности, попал на 5-й отряд.

В конце 90-х годов волна наркомании буквально захлестнула матушку-Россию, разрастаясь как снежный ком и давя всё вокруг. Лагерь был переполнен. В некоторых кубриках койки были в три яруса. Свободных мест для зеков не было. Блатные, конечно, места держали на случай приезда своих.

Уральские ребята тоже на отряде стояли неплохо, имели своё слово, к их мнению прислушивались. Смотряга за бараком всегда тянул их на сходняки, касающиеся барачных проблем и других вопросов. В общем, их уважали по жизни. Да и они знали себе цену, жили по понятиям. Наркотической зависимости старались избежать, не конфликтовали с другими зеками, держали себя в хорошей физической форме, ну и самое главное, всегда стояли друг за друга. А тут ещё и Арбалет подъехал. Словом – ништяк (то есть жить можно).

Вечером на отряде в кубрике у уральских народу набралось… не провернёшься. Ребята организовали достойную встречу. Потеплело на душе у Арбалета. Хорошо!

Пили крепкий чай «Смачный купец», гоняли по кругу чифир, травили анекдоты и разные байки.

Димыч сидел рядом и вводил новоприбывшего друга в курс дела, знакомил со смотрящими.

– Это Череп-Черепуха. – махнул он рукой на долговязого, чёрного как цыган зека.

Все руки черепа были в татуировках, а лысый череп вполне соответствовал его многообещающей кликухе. На встрече смотряга Череп был явно под кайфом, убитый, еле открывал глаза, но когда открывал их, почему-то старался смотреть на окружающих свысока. Чем-то он сразу не понравился Арбалету, который на каком-то подсознательном уровне почти никогда не ошибался в оценке людей. В суматохе компанейского веселья, он ещё не понимал, что отталкивало его от этого типа. В такой момент вникать было некогда. Как говорится, поживём – увидим.

– Это – глыба, – продолжал представление особо важных особ Димыч, – он за игрой смотрит.

Глыба, естественно тоже под кайфом, но ведёт себя попроще, не столь высокомерно, как Череп. Глыба здоров как бык, ростом под два метра. Большие всегда добрее, и душа у них нараспашку. …Но с первого взгляда было заметно, что он находится под влиянием Черепа, является его силовой марионеткой.

Познакомился Арбалет и с остальными подручными смотрящего: Шкет, Кривой, Охап и ещё человека три, мельком промелькнувшие перед глазами в суматохе «торжественной» встречи.

Вот так и прошло первое знакомство с отрядными авторитетами, чёрной костью, местной, так сказать, Элитой. Арбалет постарался всех внимательно рассмотреть, сложить о каждом первое впечатление, всё проанализировать. После отбоя, когда закончились разговоры и все улеглись спать, Арбалет, который никогда не спал первую ночь на новом месте, долго размышлял о прошедшей встрече, вспоминал, кто какое оставил впечатление. Ничего, разберёмся. Жизнь покажет, кто есть кто.

Потекли обычные сероватые лагерные будни. Постепенно происходило и более глубокое знакомство с колонией и её обитателями. Вообще знакомых оказалось весьма немало из тех, с кем отбывал по общему режиму. Сидят в основном одни и те же «избранные» лица. Наркот.зон в стране всего три: две общего режима, строгого – одна. Практика жизни печально доказывает, что наркомания как болезнь в этих «богоугодных» заведениях не лечится, а только прогрессирует. С общего режима все дружно, рано или поздно, перекочёвывают на строгий… дальше уже ехать некуда.

Итак, пришла пора потихоньку вникать в своеобразную лагерную жизнь, налаживать на новом месте контакты, решать бытовые проблемы. Через полтора месяца после выхода в отряд, Арбалет уже прекрасно освоился в новой обстановке, основательно вник в тонкости хитроумной лагерной политики, словом, жить можно и у чёрта на рогах.

Каждый вечер в 18 часов Арбалет уходил со своими ребятами на спортплощадку. Усиленно и подолгу тренировались. Весело обсуждали нелепые зигзаги причудливой лагерной жизни.

Утром на разводе в пром.зону Начальник отряда подозвал Арбалета к себе.

– Собирайся на краткосрочную свиданку. Отец к тебе приехал. Просил у Хозяина длительную, но они не договорились.

Отец Арбалета – человек прямой, честный и весьма далёкий от преступного мира и его грязноватых тонкостей. Он наотрез отказался платить деньги за то, чтобы дали длительное свидание, но короткое сумел получить (У нас в стране два уровня жизни: один для тех, кто получает и даёт взятки, а другой для тех, кому честь и совесть не позволяют делать это). Арбалета вообще-то поразила новость о приезде отца: «Зачем и почему он приехал? А может дома что-то случилось?» В голову нашего героя сразу полезла мысленная сумятица. Одни вопросы вытесняли другие. Ладно, надо успокоиться. Увидимся, всё и узнаем.

Вообще-то Арбалет не хотел дёргать родственников с родного Урала в несусветную кузбасскую даль. Тем более, если вне очереди, то свидания платные. Не хотел, чтобы родственники из-за его необдуманных поступков таскались с сумками к чёрту на кулички. И вот внезапный приезд отца. Арбалет пошёл в отряд мыться и переодеваться. Ему не терпелось поскорее увидеть близкого, родного человека.

Вскоре к нему подскочил Карась, который шнырил у смотрящего: мыл посуду, стирал вещи, словом, «помогал по жизни». «У каждого своя судьба на свете». Каждому – своё. И у карасей, которые, скорее всего, никогда не переведутся, тоже – своё. Но Арбалет так глянул на него, что сообразительный Карась мгновенно испарился. А вот подошедший Череп начал разговор сразу по сути.