– Возможно, – он смотрит на нее, потирает свои руки и дует на них, согревая.

– Как себя чувствует мистер Веласкес?

Колин был готов петь от радости, что она с ним разговаривает.

– С ним все будет в порядке. Когда я уходил, он приходил в себя и собирался работать прямо в постели, если Мэгги разрешит. И я совершенно точно уверен, что Дот будет кормить его насильно каждые двадцать минут.

Люси продолжала смотреть на пруд, и Колин не знал, вернулись ли они снова к игре в молчанку, пока она не заговорила.

– Дот – твой босс? Вы с ней очень близки.

– Да, она мой босс, – он улыбнулся ее усилиям продолжать разговор. – Но она мне кто-то вроде бабушки.

– Значит, твоя «кто-то вроде бабушки» заведует столовой, а директор – крестный?

– Крестный отец, – говорит Колин, подражая Брандо, но Люси отвечает легкой снисходительной улыбкой с крошечными ямочками. – Мои родители умерли, когда я был маленьким. Они работали здесь учителями и были близки с Дот и Джо, который на тот момент был учителем истории. Дот взяла меня на работу, когда мне было четырнадцать, но кормит она меня, с тех пор как мне исполнилось пять лет. Я стараюсь помогать ей, как можно чаще, например, когда она занимается ночной выпечкой или другими делами.

– Мне жаль, что твои родители умерли.

Он кивает, но все внутри скручивает, и ему хочется поскорее закрыть эту тему. Он не хочет думать о психозе его мамы, о той аварии, или о чем-то подобном. Почти все здесь знают эту историю, и он всегда был признателен, что ему не приходилось об этом рассказывать.

– Ты живешь здесь, с тех пор как тебе исполнилось пять лет?

– Мы переехали сюда из Нью-Хэмпшира, когда родители получили работу. Они умерли, когда мне было шесть, и все это время я жил с Джо, пока не переехал в общежитие для первокурсников, – он наклоняется, чтобы получше рассмотреть ее лицо. – А что насчет тебя? Твоя семья живет в городе? Сначала я подумал, ты живешь в пригороде но… – он останавливается, когда понимает, что она опять молчит.

– Колин… – наконец заговаривает она.

Слушая, как она произносит его имя, он задумывается, каким еще способом может заставить ее повторить его, только громче.

Она смотрит на него.

– Насчет того, что я вчера сказала…

– Ты о том, чтобы я держался от тебя подальше, а я все равно здесь с тобой посреди ночи?

– Нет, не про это, – она вздыхает и, откинувшись, смотрит на небо. – Я рада, что ты здесь.

Что ж, это полная противоположность того, что он ожидал. Эту девушку так же трудно понять, как и иероглифы.

– Тогда что?

Она так внимательно смотрит на звезды, что ему кажется, будто она хочет их сосчитать. Или она видит там то, чего не видит он?

– Мне не стоило так вчера говорить. Я хочу, чтобы ты был рядом. Просто не думаю, что тебе следует быть рядом со мной, – она глубоко вздыхает, словно пытается решить сложную задачу. – Я знаю, это звучит безумно.

Он смеется: это уж точно.

– Немного.

– Но то, что я собираюсь тебе сказать, действительно кажется безумным.

Он смотрит на нее, фокусируясь на том, как она покусывает нижнюю губу. Он уже знает, что она другая. И абсолютно уверен, между ними происходит что-то странное. Он понял это потому, что просто не может не думать о странности происходящего. После происшествия с его мамой, что привело к гибели обоих родителей, он понял, что нужно контролировать свой ум и не зацикливаться надолго на этой болезненной истории, или любой другой. Идею, что в школе Св. Осанны происходят странности, Колин причислял к легенде, которая оказывает влияние на новеньких учеников или на поток туристов в летнее время. Но есть что-то парадоксальное в том, что он сидит сейчас у пруда в клубах тумана со странной незнакомкой, которая заставляет его смотреть на вещи более ясно.

Даже сейчас все его тело сопротивляется этой ясности. Его мысли как в помутнении, хочется все отпустить и не беспокоится о том, насколько странно все это выглядит. На этот раз он отбрасывает все в сторону и не слушает свою рациональную часть. Он знает, что Люси не похожа на обычных девушек. Он видит ее блондинкой, а не с каштановыми волосами. Кажется, что на никогда не мерзнет, не ест. Она просто… другая. И когда их взгляды встречаются, ее глаза кажутся затуманенными, тревожно-серыми, заполненными металлом или льдом, с беспокойством, надеждой и еще чем-то, чего Колин никогда не видел – и на секунду он думает: действительно ли она существует?

Глава 7

ОНА

Она почувствовала, как ее горло сжалось, будто невидимые руки задушили внутри нее все слова. Но это была не какая-то странная сверхъестественная сила, что призывала ее сохранить собственную смерть в секрете. То был страх, простой и ясный. Ее убийство – сама смерть, а также кровь и оставшиеся без ответа крики – было самым ярким воспоминанием в ее жизни. Она не имеет понятия, сколько времени прошло, с тех пор как она умерла, и остался ли кто, все еще живущий в этом городе, знающий ее по той жизни. Парень, которого она целовала? Любимый учитель? Ее родители? Но после недели земных странствий, не зная собственного имени, или кто купил туфли, которые она носила, она чувствовала панику, растущую в полной пустоте внутри; и то, что она узнавала о своей жизни, или нечто большее, было для нее чем-то вроде горькой радости.