Но в то время как человеческие правила были просты и понятны – приоритет номер один: остаться в живых – правила после смерти оставались загадкой. Была ли она каким-то образом ответственна за произошедшее с Джо? Она чувствовала, что да, это так. Ее хрупкую грудную клетку наполняют сожаление и ледяной холод при мысли, что она может навредить кому-то, сама того не желая.

Теперь она знает точно: единственное, что удерживает ее в этом мире – этот парень, нервничающий, сидя рядом с ней. И ей есть что рассказать. Повествование может оказаться коротким, нереальным или полным пробелов, но она больше не может не рассказать ему. Вопрос в том, захочет ли он иметь с ней что-то общее, после того как услышит обо всем.

– Люси? – зовет Колин, наклоняясь, чтобы вернуть зрительный контакт. – Я не хочу, чтобы ты думала, будто обязана что-то рассказывать. Ты не должна, если сама не захочешь.

– Нет, я расскажу, – слабо улыбается она. Проглотив свои опасения, она начинает: – Несколько недель назад я проснулась на берегу этого озера, – она машет рукой назад, за ними. – Помнишь день, когда я увидела тебя? Я тогда словно сбилась с пути.

Его первая реакция – молчание, и это многократно отражается между ними. Она пользуется этой паузой, чтобы посмотреть на него; он прищурился, будто переводил для себя ее слова в уме.

– Извини. Я не понял, что ты имеешь в виду, – наконец отвечает он. – Ты заснула там? В лесу?

– Я оказалась там, – говорит она. – Не знаю, может, я упала с неба или материализовалась из воздуха. Или я спала там, в течение сотни лет. А может, всего один день. Я проснулась там без каких-либо воспоминаний и вещей. Ничего, в общем.

– В самом деле? – дрожащим голосом спрашивает он, почти вскрикивая. Затем встречается с ней глазами, изучая. Она замечает, что его взгляд будто чем-то затуманен. Тревогой, возможно, страхом.

– Пожалуйста, не пугайся, – шепчет она. – Я не причиню тебе вред.

По крайней мере, она надеется на это. Она скользит ладонями по своим коленям так, словно она их еще не касалась.

Он сдвигается назад, плотно сжимая угловатые челюсти, и по его выражению лица становится понятно, что это ему не приходило в голову до тех пор, пока она не сказала.

Она покачала головой.

– Извини, я вижу, что, объясняя, вряд ли делаю лучше. Понимаешь, думаю, я знаю, почему ничего не помню, почему не могу забрать свои вещи и почему мне не нужна еда, сон или твой свитер, – она смотрит на него, ожидая, что он заговорит, но он молчит. Она облизывает губы, чувствуя, как в ее взгляде пульсирует тревога, и продолжает: – Уверена, что я мертва.

Глава 8

ОН

Колин смотрит на нее с изумлением и ужасом одновременно.

– Не понял? – подняв брови, говорит он. На его губах играет неуверенная улыбка. Этого не может быть. Просто не бывает. – Говоришь, мертвая? – он моргает, и закрывает глаза рукой. Все, он официально сошел с ума.

– Ага, – она встает и делает пару шагов к пруду.

Колин наблюдает, как она смотрит в свое отражение: интересно, а у мертвых оно есть?

– То есть когда ты сказала, что ты здесь из-за меня, ты имела в виду, что вернулась из мертвых ради меня?

Он видит, как она кивнула и отвернулась.

– Да, именно так.

Ужас, тяжелый и холодный, разлился между его ребер. Нет, пожалуйста, только не это.

– Но если ты мертвая, как можешь открывать двери или… – он указывает на свитер в ее руках, – держать толстовку, носить школьную форму?

Она пожимает плечами.

– Не знаю. Я уверена, что выгляжу так же, как и до смерти. Такая же высокая и угловатая. Правда, не такая неуклюжая, – она смотрит на него через плечо, грустно улыбается и снова отворачивается. – Но сейчас я чувствую себя иначе, менее цельной, менее… – она замолкает, качая головой. – Просто менее. Я помню, как умерла, но я снова здесь. Это все, что я могу тебе сказать.

Ее длинные светлые волосы достают до нижнего края ее голубой блузки, и она выглядит устрашающе красиво, стоя у пруда с идеальным полумесяцем в небе прямо над ее головой. Внезапно мысль, что он сходит с ума, не кажется ему такой уж невозможной. И Колин думает, а есть ли сейчас здесь Люси на самом деле.

– Люси, какого цвета твои волосы?

Она оборачивается со смущенной улыбкой на лице.

– Каштановые?

После ее ответа он роняет голову на руки и стонет.

Люси подходит и садится рядом с ним на скамейку.

– Почему ты спросил?

– Да так.

Она тянется и берет его за руку, но он тут же отстраняется, вскочив со скамейки и потирая руку о бедро.

– Какого черта?

Его рука покалывает в том месте, где она его коснулась, и это ощущение переходит в растекающееся вибрирующее тепло. Она ощущается, как статическое электричество, как заряженные частицы в образе девушки. Колин смотрит на нее и, надув щеки, глубоко выдыхает.

– Что вообще происходит? – бормочет он, скользя взглядом над ней и поднимаясь выше, на небо. Он сразу же вспоминает каждого испуганного ребенка, вернувшегося из леса с рассказами, что видел. Как его мама обычно говорила о… Боже, он даже думать об этом не может. Идея о том, что Люси – это Ходок, просто невероятна. Но другая грань этой истории пробуждает в нем приступ паники. Потому что если Ходоки не существуют, то он сошел с ума. Но если все-таки существуют… То, возможно, его мама не была сумасшедшей.