— Тогда это самая большая гадость, которую он смог придумать перед своей смертью, — сказала я с горечью, посмотрев в его большие наивные глаза, пронзительно голубого цвета.

Не желая, чтобы он видел меня в таком состоянии, я встала и отвернулась.

— Я имел ввиду совсем другое… — внезапно голос его с каждым последующим словом становясь другим. — Чтобы начать новую жизнь, нужно умереть. Иногда на самом деле…

Меня пронзило, словно от электричества, но я застыла не в силах обернуться.

Это бред. Этого не бывает, и быть не может. У меня просто паранойя!

— Прости, что причинил тебе боль… — послышался его немного хрипловатый и до боли знакомый голос за спиной.

Моего плеча коснулась его рука.

Повернув голову, я увидела его лицо. Странное и пока совсем не похожее на человеческое. Я видела его тогда на крыше, но не рассмотрела глаз. Теперь я видела их. Полностью чёрные глаза, словно на меня смотрит из них сама смерть.

Прошёл какой-то миг и на меня уже смотрели обычные человеческие глаза, нормального тёмно-карего цвета.

— Хамелеон…

— Хамелеон умер, — произнёс он тихо, словно напоминая мне о том, что я забыла.

— Алекс.

— Да…

— Я ненавижу тебя, — сказала я и заплакала, обессилев.

Он подхватил меня под руки и крепко прижал, прошептав:

— Я знаю, Альга… я всё знаю.

Сколько мы так простояли, замерев в объятиях друг друга. Он позволил мне придти в себя, осознать случившееся. Потом я прошептала:

— Что теперь будет?

— Не волнуйся об этом. Отпусти ситуацию. Теперь я буду рядом.

Ох, всё ж таки с трудом это в голове укладывается. Хамелеон рядом со мной. Один из величайших преступников современности и сотрудница УГП с тёмным прошлым. Вот он секрет моих идеальных отношений.

Словно ощутив, о чём я думаю, он погладил меня по голове и тихонько шепнул:

— Не накручивай.

Легко сказать.

Он вздохнул и приподнял меня за подбородок, заглядывая в глаза очень внимательно и почти пытливо, словно пытаясь разглядеть все мои секреты.

— Кажется, мы знакомы всю жизнь, но вместе с тем почти ничего друг о друге не знаем, — произнёс он, озвучив мои собственные мысли.

Меня в который раз кольнула нехорошая догадка, что он может не принять всю правду обо мне. Но если наши мысли так сходятся, возможно, он сейчас думал о том же самом.

Я грустно улыбнулась и ничего не сказала.

Он склонился, целуя меня мягко и нежно, заставляя плохие мысли отступить. Его язык осторожно вторгся в мой рот, и я ответила на поцелуй, отдаваясь воле наших общих эмоций, умножая их, отдавая ему…

Я ощутила, как у него перехватило дыхание и как сердце забилось быстрее.

— Ох, Альга, что же ты делаешь со мной?.. Продолжай, — прошептал он, целуя меня в шею. — Ты не представляешь, каково это существовать лишённым эмоций и наконец, обрести их в тебе.

— Никто прежде не ценил во мне именно это качество… даже напротив.

Внезапно он посмотрел на меня, и я увидела, как его глаза снова поменялись, став полностью чёрными. Но если это и могло напугать кого-то, но только не меня.

— Меня заставляли сдерживать свои эмоции, — сказала я, понимая, что он ждёт от меня ответа. Это было не совсем правдой, и он это почувствовал.

— Сдерживать?

Я отвела взгляд, вспоминая постыдную часть своего прошлого. Неприятно и больно вспоминать.

— Когда-то я носила ошейник.

Сделала непроизвольный жест, прикасаясь к шее, где когда-то красовался шрам.

Наступило молчание и мне самой пришлось поднять взгляд. Алекс… нет, сейчас именно тот самый Хамелеон, выглядел удивлённым и злым.

Затем он произнёс:

— Я не прошу рассказывать о себе прямо сейчас. Но когда будешь готова я хотел бы выслушать твою историю… И кто бы не заставил тебя испытать унижения и боль, они заплатят.

— Мой главный мучитель мёртв и сейчас я не хотела, бы возвращаться к тем событиям… — призналась я, касаясь его напряжённого лица. Мне стало интересно, а существует ли настоящий Алекс или же…

Кажется, я сказала это вслух, потому что в следующий миг, Хамелеон взглянул на меня совершенно нормальными человеческими глазами и проговорил:

— Я создал этот образ, чтобы узнать тебя поближе. На самом деле, я другой.

Его облик обман, но я уже давно смирилась с этим.

Но я вдруг поняла, что никогда не видела метаморфов в их естественном обличье. Что изучая друг друга, мы не знали ещё многого.