— Теперь знаешь, — он улыбнулся. Такой искренней и нежной улыбкой, что у меня защемило сердце. Я улыбнулась ему в ответ немного тревожно, полностью раскрываясь и снимая последние ментальные щиты, чтобы позволить нам обоим чувствовать в полной мере весь этот океан нерастраченной нежности. Мы словно две искалеченных души, которые найдя друг друга, смогли позволить себе быть чем-то полноценным.

Поэтому он был тысячу раз прав, когда сказал, что мы две части единого целого.

В тот миг, когда он застыл, рассматривая меня своим странным изучающим взглядом, я лукаво ухмыльнулась и попыталась выкатиться из-под него, чтобы убежать и подразнить. Но попытка была вмиг пресечена его молниеносной реакцией. Алекс (мне привычнее называть его именно так) прижал мои запястья к постели и навалился всем телом, не позволяя сильно дёргаться.

— Ну что же ты убегаешь, милая моя полицейская, — вкрадчивым голосом проговорил он. — Отбегалась уже и надогонялась.

Его тонких губ касается хитрая усмешка, обнажая край слегка удлинённых клыков.

— Коварный Хамелеон, — говорю я, дёргаясь в его руках.

Он склоняется, обжигая своим дыханием мою шею. Затем прикусывает за мочку уха.

— Я такой, — шепчет он, спускаясь к шее, целуя и покусывая. Похоже, ещё с прошлого раза он прекрасно уяснил, как я реагирую на подобные ласки. — Плохой. Очень плохой.

Он заглянул в мои глаза, приникая к губам долгим волнующим поцелуем, затем возобновил своё путешествие, целуя и покусывая кожу уже на груди, захватывая языком сосок и тоже слегка прикусывая.

Хочется вырваться, чтобы запустить руки в его волосы, прикоснуться к коже, но он вместо того, чтобы отпустить, прижимает сильнее.

— Самый ужасный из преступников, — выдыхаю я. — Ещё никого я не подпускала так близко.

Чувственные поцелуи стали опускаться всё ниже и ниже.

— Дааа, — мурлычет он. — Ты попалась в мои сети…

В тот же миг нам стало не до слов. Его горячий и отчего-то кажущийся слегка шершавым язык проник в меня, лаская нежно, но настойчиво. Взгляд затуманила пелена сладкого дурмана, голова кружилась, а вырваться хотелось ещё сильнее. Своими ласками, он дразнил меня, доводя до иступлённого желания наброситься на него и силой получить желаемое. Только это был не Алекс, а настоящий хищник, у которого больше общего с тем драконом, спасшим меня от оборотней, чем с человеком. Всё моё естество трепетало от ощущения его силы и властности. Я осознала, что хочу принадлежать ему и только ему, всем своим существом.

Наконец мои запястья были отпущены, но больше я не вырывалась. Да и не смогла бы уже. Мой истязатель прервал свою пытку на самом пике наслаждения и прильнул ко мне всем телом, терзая губы, слегка покусывая и дразня языком. Не в силах терпеть желание, я обняла ногами его бёдра и прижалась.

— Такая нетерпеливая, — прошептал он, слегка отстраняясь и прикасаясь пальцами к моему лицу, проводя по губам.

— Мучитель, — шепнула я, ловя губами нежные пальцы, касаясь их кончиком языка и прикусывая.

— Мучительница это ты, — усмехнулся он. — Я хотел тебя с момента нашей первой встречи.

Это откровение отозвалось во мне огнём.

— Негодяй, — зачем-то сказала я, вспомнив снова ту ночь в трюме, когда всё делалось якобы только для того, чтобы нам освободиться.

— Верно, моя желанная, у меня совсем нет совести.

Я открыла рот, чтобы согласиться с ним, но он прервал меня поцелуем и стремительно вошёл в меня, превратив слова в стон. И каждое последующее движение вызывало желание кричать и заставляло всю кожу пылать от незримого пламени.

Всё его ехидство тоже испаряется, и я слышу, как объект моих преследований шепчет:

— Алечка, моя Алечка…

Улыбаюсь торжествующей улыбкой победительницы и тону в накатывающих волнах удовольствия, заставляющих привычный мир меркнуть и грозящих лишить меня либо сознания, либо рассудка.

— Мой Хамелеон.

— Плохой, — снова выносит себе вердикт он, явно на что-то напрашиваясь.

— Любимый, — выдыхаю я последний эпитет срываясь на крик.

Он ускоряет темп, я слышу его частое дыхание и рычание будоражащее кровь.

Алекс прижимается ко мне, обнимая так, что кажется, вот-вот хрустнут рёбра, но потеряв чувство самосохранения, и крепче обхватываю его бёдра, не желая отпускать. Но, похоже, у меня ничего не собираются забираться. Продолжая меня обнимать, Алекс просто переворачивается так, что я оказываюсь лежащей на нём.

— А ты собственница, — шепчет он недвусмысленно намекая на захваченную мной его часть тела.

— Я такая, — с блаженной ласковой улыбкой отвечаю я, устраиваясь на нём поудобнее и неожиданно ощущая как захваченное снова приходит в боеготовность.