– Зофка! – женщина вскинула голову при звуке своего имени и снова замерла, зачарованная мерцанием единственного глаза. – Сейчас ты возьмешь книгу себе и Магде. Иди!

Словно во сне, она прошла к полкам и взяла две первые попавшиеся книги. Потом снова вернулась к камину. Она прекрасно осознавала все, что происходит, но тело не слушалось, подчиняясь приказам этого жуткого одноглазого немца.

– Дай Магде книгу!

Она подошла и медленно вложила в руки подруги по несчастью томик Шиллера.

– Сядь во второе кресло и не двигайся, пока я тебе не прикажу!

Механическими движениями Зофка прошла к креслу и медленно опустилась в него.

– Раскройте книги и читайте!

Синхронно женщины раскрыли книги и уставились на страницы.

Какая-то часть сознания Зофки кричала и выла от ужаса. Хотелось бежать, бежать из этой жуткой комнаты, от этого жуткого мужчины, но тело не слушалось, а руки тихонько переворачивали страницы.

– Вот так. Прощайте, дамы, - одноглазый нехорошо ухмыльнулся и исчез в золотистом сиянии.

Прошло около получаса.

А потом в тишину библиотеки внезапной и страшной нотой ворвался звук сирены, предупреждающий об опасности. Советские самолеты добрались и до этого уголка Германии. Сирена выла и выла, загоняя в бомбоубежища всех, кто хотел жить.

А две беременные женщины так и сидели у горящего камина с книгами, не в силах пошевелиться. Только глаза их бегали по строчкам, а пальцы перелистывали страницы книг, повинуясь последнему услышанному приказу.

Первые бомбы упали на окраины, возвещая своими разрывами о начале пляски смерти на улицах города. Они рвались все ближе, заглушая гул самолетов, проходящих на малой высоте. Били зенитки, но от них почти не было толку, словно чья-то невидимая рука отводила от самолетов их снаряды.

Взрыв раздался совсем близко, и Зофка поняла, что это конец. Ей хотелось вскочить и выбежать из комнаты, схватив Магду, но вместо этого она перевернула очередную страницу. По щекам потекли слезы. Боже, за что жизнь обошлась с ними так? За что она заслужила такое? Сначала смерть ее ребенка, потом эта война, немцы, лагерь, дикая, всепоглощающая, затмевающая разум боль, потом нападение, этот непонятный господин-немец, беременность, а теперь еще и это… Она не хочет умирать!

Бомба попала в крышу, пробив перекрытие, и взорвалась на третьем этаже. С потолка посыпались штукатурка и камни. Один упал совсем рядом с ними, покорежив двери. А Зофка только скользила глазами по строкам, не в силах даже закричать. Следующий взрыв раздался на улице, сметая стену и накрывая женщин волной из камней, пыли и стекла. Зофка почувствовала, что ее снесло с кресла и придавило чем-то очень тяжелым. И пошевелила пальцами, словно переворачивая страницу. Сверху упала тяжёлая плита, и свет померк перед глазами беспомощной женщины.

Магда лежала под грудой обломков, придавленная почти по грудь, и смотрела, как сверху клубится и оседает пыль и копоть. Странно, но боли она не чувствовала совершенно. Видимо, так и бывает перед смертью…

… Снаряды продолжали падать на город и забирать жизни его жителей. И среди этого ада на одной из уцелевших крыш стоял величественный мужчина в доспехах и с золотым копьем в руке. Его плащ развевался от потоков взрывных волн, придавая ему совершенно жуткий, не принадлежащий этому миру вид. Он неотрывно смотрел на рушащийся и горящий дом, где оставил двух женщин. Когда рухнуло перекрытие второго этажа и от дома остались только горящие руины, он вздохнул и спокойно произнес:

– Так-то лучше. Теперь ничто не отвлечет тебя от поставленной задачи, сын. Надеюсь, ты это поймешь.

*состояние, противоположное дежавю, внезапно наступающее ощущение того, что хорошо знакомое место или человек кажутся совершенно неизвестными. Возникает впечатление, что знания о них мгновенно и полностью исчезли из памяти

========== 17. Солдат ==========

Александра не вернулась в гостиницу. И до дома на Восьмой линии она тоже не дошла.

Локи систематически обследовал весь ее маршрут - от номера до магазина одежды на этой Восьмой линии. Она просто прошла мимо дома до конца улицы. Зачем?

В магазине она была. Но из дверей не выходила. Сашин след обрывался в месте, отведенном для примерки одежды. Локи невольно скривился: каморка размером с собачью будку, с огромным зеркалом. Как мидгардские женщины умудряются тут что-то разглядеть?..

Не улетела же она отсюда?

Вернувшись в помещение, уставленное вешалками, Локи начал просматривать память продавцов. Покупатели и продавцы сновали мимо, не замечая стоящего у стойки бога, а тот по очереди просматривал память каждого. Осмотрев добрую половину и ничего не обнаружив, Локи начал ощущать, как глухое раздражение завладевает им. Чертова смертная дура! Ей было четко сказано: взять машину и, нигде не задерживаясь, ехать к нужному дому. Мало того, что она проигнорировала это указание, так еще потащилась в какую-то забегаловку и в этот магазин! Женщины!

Просматривая память очередной девушки-продавца, Локи уловил знакомые фигуры. Первой была Саша в залитой чем-то коричневым майке. А второй знакомый силуэт Локи удивил изрядно. Следом за удивлением пришла глухая ярость. Проклятье! Ну, теперь хотя бы понятно, куда делась эта идиотка, и примерно ясно, где ее искать.

В том, что он найдет Сашу, Локи не сомневался. Оставался вопрос, в каком состоянии. И живой ли. С этими мыслями Локи перенесся из Петербурга на другой конец планеты.

Ночь, опустившаяся на город, была сырой из-за редких капель мелкого дождя, падающих на асфальт. Мерзкий дождь прибивал дневную пыль и заставлял ежиться высокого мужчину, торопливо шагающего по улице.