Том упёрся локтями в промёрзшую землю и осторожно сел. И опять боль отозвалась в организме. Он убрал волосы с лица, размазал кровь по щекам и огляделся: кругом снег и ели, растущие на склоне. Повезло, что самолёт снизился почти к верхушкам деревьев, иначе смерти было бы не избежать. Хотя… это можно назвать чудесным спасением.

Том не помнил, что произошло после того, как дверь распахнулась. Остались ощущения падения…

По глазам резануло ослепительно яркое голубое небо, зрение тут же подсело, лёгкие покинул кислород. Потоки воздуха стремительно подхватили его тело, крутили, забавлялись, играли. Холод продирал до костей, ледяные щупальца безжалостно стиснули лицо и руки.

А потом чувства оставили его…

Том запрокинул голову, подставляя лицо крупным хлопьям снега. Буквально через минуту по безлюдным окрестностям разнёсся громкий возглас отчаяния и безнадёжности.

***

Взгляду открылись изумительно красивые горы. Наверное, ими бы можно было бесконечно любоваться, если бы не леденящий душу холод. Но стоило только полюбоваться или представить, как выглядели бы горные пики в рассветный час, когда лучи солнца озолотили бы их, глубокие расплывчатые тени, крадущиеся от оснований гор в долине, заснеженные склоны, четко вырисовывающиеся на фоне ярко голубого неба, игра света и тени, что делает почти невесомыми кремово-розовые скалы в закатный час — то страшные щупальца холода и страха отходили на второй план, слабея и постепенно исчезая. Правда, до поры до времени.

Том отвёл взгляд от дивного пейзажа, съёжившись и крепче обняв себя руками. Тонкая куртка и джинсы не спасали от мороза, а в кроссовки попал снег, промочив ступни. Как же он сейчас мечтал увидеть в горной долине городки, рассыпанные по всей её территории, но не увидел вокруг ничего кроме снега, порой одиноко росших елей, замёрзших озёр и снежных гор.

– Не-е-е-е-т!

Страх и отчаяние пленили разум и вырвались наружу с сиплым выкриком. Томас со всех ног побежал вниз по небольшому склону. Боль подгоняла его, и он припустил ещё быстрее, не обращая внимания на снег, мешавший ногам передвигаться. Парень и не думал о направлении.

Снежная пыль неслась за ним вдогонку, но осела, как только Том остановился на ровном месте и оглянулся. От места своего «приземления» он был уже далеко. Вокруг одни ели — ели — ели и склон — склон — склон...

Томас прислонился к дереву. Кровь и растаявший снег струились с его одежды. Он был один, обессиленный от ран и ушибов. Каким только чудом ему хватило найти в себе силы, чтобы броситься бежать по склону и не потерять сознание от боли. Видимо, страх все-таки творил чудеса.

Но всё же ему удалось уйти от смерти. Мысль о счастливом, но далеко не безболезненном, приземлении, согревала его. Уже мало волновало, спаслись ли его товарищи Чиву, Ральф и Патрик, перед ним теперь стояла одна единственная цель — выжить.

Правда, сейчас он находился в плачевном положении. Том кое-как брёл по снегу, спотыкаясь и падая, но вновь поднимаясь и продолжая путь, брёл через лес, брёл по колено в снегу. Раны его ныли, ноги путались, мысли мешались, и скоро он осел и прислонился к стволу хвойного дерева.

– Неужели это конец?..

Неужели так и закончится жизнь молодого вора в белом плену? Не падение, так холод прикончит его. Как обидно, ведь в кармане его джинсов лежал ключ от банковской ячейки с деньгами, из-за которых так ссорились в самолёте Ральф и Чиву. Откуда же им было знать, что Том незаметно выкрал его у Патрика. Теперь он был богат, весьма и весьма богат. Да, он готов произнести это тысячу раз, закричать на всю безлюдную округу, что это теперь его деньги, его — его и ещё раз его, но... всегда появляется противное «но». А нужно ли ему богатство здесь, в заснеженных горах и забытом людьми месте?

Ветерок шумел хвойными макушками. Сознание Тома немного прояснилось, и он, наконец, с трудом поднялся на ноги, опёршись рукой о дерево. Пошатываясь, хватаясь за стволы елей, Томас двигался вперёд.

При каждой остановке Том старался растереть тело, руки, ноги, чтобы разогнать застывшую кровь в венах. По пути случайно выронил из-за пазухи пистолет, пришлось вернуться и забрать его. Томас был очень слаб и чувствовал себя смертельно уставшим. Ноги у него подкашивались, от потери крови в ушах звенело, он то и дело терял сознание, но через несколько минут резко поднимал голову, тряс ею и, стиснув зубы, поднимался. Долго Том кружил и плутал, и вскоре вышел на прежнее место, откуда полчаса назад (во всяком случае, так ему показалось) продолжил свой путь.

– Этого быть не может! Ну, почему?!

Надежда умерла.

– Я не верю, что это конец! Нет и нет!

Он стоял с запрокинутой головой и раскинутыми в стороны руками, смотрел на яркое голубое небо, где плавно проплывали дымчатые облака, и которое отражалось в его карих глазах.

– Но, Том опустил голову. Стоит признать, что это первые шаги к моей снежной могиле.