– Черное на черном не увидать, - едва слышно пробормотал он, опуская взгляд на покрытые дымкой нижние слои города.

Падме… Девчонка не будет шевелиться, пока с ее планетой что-нибудь не случится. По-видимому, она подговаривала и остальных к тому же – просто сидеть и ждать, чтобы успокоить любые подозрения.

Была бы его воля, ни одного волоска бы от мятежников не оставил…

Но единственным, что пока мог сделать Палпатин - нарушить эту идиллию, вывести Амидалу на чистую воду.

Точным, будто кивок змеи движением, Сидиус взял в руку коммлинк, отправляя сообщение новому губернатору на Набу.

«Утроить налоги. Усилить контроль за Апалайной… Одним словом, развлекайтесь».

Что ж.

Посмотрим, как ты теперь отсидишься в стороне, мелкая заговорщица. Да и Айсарду то время, в течение которого Амидала наверняка будет в истерике бегать по сенату, пойдет на пользу.

Теплый, яркий лучик солнца плясал на бледной коже щеки, постепенно перемещаясь к прикрытым глазам. Занавески не могли остановить его – солнечный зайчик упрямо продолжал свое путешествие к цели, наконец заставляя мирно дремлющую Падме открыть глаза.

Сладко зевнув, она приоткрыла глаза, привыкая к яркому свету, наполняющему спальню. Темная фигура у окна на мгновение заставила ее вздрогнуть, однако, по пылающим в лучах утреннего солнца волнистым волосам Падме вмиг определила, кто ее разбудил, направляя солнечный зайчик путем хитрых манипуляций с занавесками.

– Эни, - протянула она, потягиваясь. – Где ты пропадал весь вечер?

Вчера она долго ждала мужа, сидя на диване гостиной. Он обещал прийти к десяти, однако, не появился и к часу. Не теряя надежды, Падме просидела еще полчаса, пытаясь не поддаваться накрывающему с головой облаку дремоты, однако, все же переместила свою дисклокацию в спальню, где и заснула вопреки своим намерениям дождаться супруга.

– Дела задержали, - быстро оправдался он, присаживаясь обратно на кровать. – Соня, ты так крепко спала, что даже не услышала, как я пришел, кстати, опоздав всего… на пять часов!

Падме откинулась обратно на подушки.

– Всего час не дождалась, - с некоторой ноткой грусти в голосе проговорила она.

Энакин одним движением подобрался ближе, заключая своего ангела в мягкие, но очень крепкие объятия, зная, что она попытается сбежать, как только узнает, сколько сейчас времени.

Немного помедлив, Скайуокер все-таки решил помахать перед быком красной тряпкой.

– Знаешь, сколько времени? – коварно прошептал он.

Падме нахмурилась, кидая короткий взгляд в сторону окна.

– Ну, судя по положению солнца, часов восемь, - ответила она, придавая лицу умное выражение.

Энакин еще крепче стиснул ее.

– Не угадала. Двенадцать.

Ответом ему было лишь стремительно начавшееся копошение, которое затеяла жена в попытках убежать.

– Мне надо в сенат, - пробормотала она. – И дети…

Одним движением он схватил ее за запястья, нависнув сверху, намертво пришпиливая хрупкую Амидалу к дивану.

– С детьми все в порядке, - коварно проговорил Энакин. – А сенат подождет. Сегодня выходной.

Будто подкрепляя свои аргументы, он опустил лицо вниз, заставляя золотистые кудри щекотать лицо, а затем нежно поцеловал в шею, с удовлетворением отмечая легкий смех жены.

Еще несколько поцелуев, постепенно спускающихся все ниже.

Кто знает… Возможно, ему и удастся отвлечь ее хоть на пару часов.

– Император продолжает формирование флота, - начал выпуск новостей ведущий.

Закатив глаза, Падме откинулась на плечо мужа, не обращая внимания на бурчащий голоэкран. После небольшого утреннего… кхм, развлечения, и проверки детей, они переместились на диван в гостиной, где Падме по привычке включила выпуск новостей.

Раньше это было ее обязательным пунктом, однако, с тех пор как была сформирована Империя, каждый новый выпуск становился скорее пыткой, нежели удовольствием.

– Я смотрю, тебе совсем не нравится Империя? – уловив настроения, витающие в воздухе вокруг ангела, коварно спросил Энакин.

Падме закатила глаза.

– Не начинай. Ты прекрасно знаешь мой ответ, - короткий, нежный поцелуй.

Надо отдать ей должное – ангел прекрасно умела переводить тему. После короткого поцелуя все мысли о незаметном допросе жены куда-то улетели, уступая место совершенно другим…

Он снова заключил ее в объятия, прижимаясь к губам, заставляя их плавиться под своим огненным напором…